facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 5:50
Показать содержимое по тегу: Дипломатия

В современном мире глобализации интересы бизнеса и политики тесно переплетены. Нередко одни и те же механизмы могут успешно содействовать как расширению географии и масштабов экономической деятельности страны, так и ее политической привлекательности на международной арене. Одним из таких эффективных средств усиления «мягкого влияния» и экономического процветания страны является так называемый национальный (государственный) брендинг.

В условиях глобальной конкуренции государств и городов за привлечение международного капитала вопрос формирования государственного бренда имеет не только политическое, но и колоссальное экономическое значение. В особенности это справедливо для Азербайджанской Республики, преследующей цель становления иностранного туризма в качестве одной из основных отраслей национальной экономики.

 

Концептуальные основы

 

Известный британский эксперт в области брендинга, основатель консалтинговой компании Global Cities, Дэвид Адам определяет национальный брендинг как государственную стратегию по созданию репутационного капитала путем самопрезентации страны и ее экономических и политических интересов за рубежом.[i]

 

Смена парадигм: время дипломатии «образов»

 

По мнению известного ученого Питера Ван Хэма[ii] из Нидерландского института международных отношений «Клингендаль» (Гаага, Нидерланды), внесшего существенный вклад в исследование взаимосвязи национального брендинга и дипломатии «мягкой силы», возросшая роль национального брендинга обусловлена, прежде всего, сменой парадигм геополитики модерна и международных отношений на постмодернистскую концепцию «мира образов и влияния».[iii]

Традиционная дипломатия постепенно исчезает, считает он, и современным политикам для достижения успеха необходимо научиться навыкам бренд-менеджмента. В этом контексте, в первую очередь, они должны суметь определить бренд-нишу своего государства и быть готовыми к конкуренции не только с брендами других государств, но и с глобальными бизнес-брендами. Как утверждает Ван Хэм, в этой жесткой конкуренции государства со слабым брендом «не выживут».[iv]

В настоящее время проводятся серьезные исследования на тему концептуальной взаимосвязи публичной дипломатии и национального брендинга. По утверждению Сонди Дьердя, лектора Бизнес-школы Университета г. Лидс (Leeds University Business School), обе сферы обращены к иностранной аудитории и преследуют цель формирования у нее определенного восприятия своей идентичности. Но, если публичная дипломатия нацелена на достижение политических дивидендов, то национальный брендинг ориентирован на экономический результат.[v]

Следует отметить, что бренд – это не только сам имидж, но и инструменты, посредством которых он формируется. При формировании национального имиджа многие государства прибегают к так называемой «политике образов», цель которой – формирование максимально структурированного пространства содействия позитивному восприятию национальных интересов государства.[vi]

 

Быть глобально полезным

 

Как утверждает Саймон Анхольт, ведущий специалист в области построения национального бренд-имиджа государства, учредитель журнала «Брендинг мест и публичная дипломатия» (Place Branding and Public Diplomacy),[vii] имидж государства нельзя создать одними логотипами, рекламными акциями или через коммуникации. Настоящую репутацию необходимо заслужить.[viii]

По его мнению, если страна хочет получить хороший имидж, то она должна прилагать усилия в решении какой-либо из глобальных задач, стоящих перед человечеством. Иными словами - быть всемирно полезной, а не замыкаться в себе. Мы живем во времена огромных всемирных вызовов, таких как: глобальное потепление, международный терроризм, экономическая нестабильность и т.д. И чем более активным будет то или иное государство в решении глобальных проблем современности, тем  лучшей репутации на международной арене может добиться.[ix]

 

Критерии оценки

 

Существенную роль в определении успешности государств в области построения национального брендинга играют авторитетные рейтинговые агентства. Сам Саймон Анхольт, оценивая страны по таким критериям, как уровень человеческого капитала, экспорт, туристическая привлекательность, открытость, дружелюбие и гостеприимство обществаи т.д., регулярно проводит два глобальных исследования, известные в мире как Anholt-GfK Roper Nation Brands Index («Индекс национальных брендов») и Anholt-GfK Roper City Brands Index («Индекс брендов городов»).[x]

Большинство международных агентств в целом придерживаются вышеперечисленных критериев как основных в оценке успешности бренд-имиджа государства. Но, есть и те, что придерживаются иных методологий, избегая универсального подхода для всех стран и городов, составляя для каждого региона в отдельности свой ряд критериев, учитывая особенности самого региона и целевой аудитории.[xi]

В ряде случаев, к примеру, целесообразно несколько расширить список критериев, учитывая также культурную привлекательность государства, внешнеполитическую активность страны и личность главы государства, роль которого, зачастую, может быть существенной в формировании национального имиджа.

 

Системный подход

 

По мнению профессора российской Дипломатической академии, Марка Неймарка, сторонника системного подхода к формированию имиджа государства на мировой арене, для создания правильного репутационного капитала необходимо наличие профильного менеджмента и серьезной имиджевой внешнеполитической структуры с надлежащими возможностями и полномочиями, а при реализации имиджевых кампаний необходимо учитывать специфику общественного мнения внешней аудитории, характер ее структурированности и особенности ее восприятия.

Профессор Неймарк также справедливо утверждает, что разрозненный имиджевый вброс даже самой позитивной, но бессистемной информации мало что добавляет к международной репутации.[xii]

* * *

Успешно развивающийся и имеющий впечатляющие достижения в различных областях за довольно короткий срок восстановленной независимости Азербайджан заинтересован в презентации своей страны и ее достижений широкому кругу международного сообщества, в том числе для привлечения новых международных бизнес-партнеров и инвесторов, одновременно укрепляя и внешнеполитические связи.

 

Возродить и популяризировать свою идентичность

 

Помимо экономических выгод (повышения инвестиционной привлекательности) и политических дивидендов (роста международного влияния), стратегия государственного брендинга важна для определения своего места в глобальном гуманитарном пространстве.

Для Азербайджана, восстановившего независимость четверть века назад, построение правильной брендинговой стратегии – вопрос стратегической важности. С распадом Советского Союза Азербайджан получил историческую возможность формирования своей собственной идентичности в международном гуманитарном пространстве, утверждения своего места в глобальном мире.

Поэтому бренд Азербайджана должен содержать некое послание миру. С одной стороны, он должен отражать азербайджанскую историю, культуру, то есть, сообщать о национальных корнях Азербайджана, с другой стороны – он должен быть направлен в будущее, демонстрировать вектор развития страны, ее современность, вдохновлять и привлекать как внешнюю, так и внутреннюю аудиторию.

Поэтому в основе формирования брендинговой политики должны лежать знания тонкостей историко-культурного наследия, особенностей географического расположения, системы ценностей, которых страна придерживается в своем развитии, ключевых национальных компетенций – областей, в которых государство традиционно считается сильным, успешным.

То есть, бренд может состоять из разных элементов идентичности – культурной, политической, географической, экономической, цивилизационной и т.д. Но все эти элементы в сумме должны объяснить внешней аудитории:

  • кто мы (какая у нас культура, история, традиции, ценности);

  • в каком направлении движемся (современность страны и вектор ее развития).

* * *

Таким образом, в эпоху глобальных рынков и современных медиа искусство национального брендинга становится ключевым инструментом в международных отношениях, а само понятие бренда государства является категорией многоплановой, включающей в себя экономический, политический и культурный аспекты.

Попробуем сгруппировать основные задачи стратегии национального брендинга Азербайджана:

  • экономическая – повышение инвестиционной привлекательности страны; стимулирование деловой активности;

  • туристическая – привлечение иностранных туристов. Туризм – категория не только экономическая, но и культурная. Развитие иностранного туризма, с одной стороны, несет экономические дивиденды, с другой – служит популяризации страны и культурному обмену, усиливая в целом «мягкую силу» страны;

  • политическая – благодаря правильно сформированному образу Азербайджан легко входит в конкретную среду, привлекает к себе внимание, вызывает доверие и симпатию. Таким образом, происходит наращивание политического влияния Баку, увеличение числа его международных партнеров, усиление его международного авторитета;

  • имиджевая – благоприятный имидж позволяет подчеркивать наиболее привлекательные стороны государства, акцентируя внимание международной аудитории именно на качествах, вызывающих симпатию или доброе расположение.

  • пропагандистская – доведение до широкой аудитории объективных сведений о достижениях  и проблемах страны, в том числе, распространение реалий о нагорно-карабахском конфликте.

  • культурная – становление Азербайджана как одного из важных международных культурных центров на глобальной карте мира.

 

Практические шаги

 

Официальный Баку активно работает над созданием и продвижением государственного бренда. В геополитическом контексте, опираясь на энергетический и транспортно-географический потенциалы, формируется бренд Азербайджана как стратегически важного логистического и энергетического центра на глобальной карте мира.

Но, с точки зрения «мягкой силы» больший интерес представляет потенциал гуманитарного фактора в формировании брендинговой стратегии. Для максимально эффективного использования гуманитарного фактора в формировании  позитивного имиджа страны и развитии международных связей правительством ведётся работа в нескольких направлениях.

Практическую значимость в этом контексте имеет целенаправленная деятельность по проведению в Азербайджане глобальных имиджевых мероприятий. Баку в последние годы активно выступает инициатором и организатором большого количества культурных, спортивных, экономических и политических мероприятий международного значения.

 

Тест на готовность

 

Своеобразным испытанием на готовность принимать на соответствующем уровне мероприятия международного формата для Азербайджана стала победа азербайджанских исполнителей на международном музыкальном конкурсе Евровидение 2011.

Организовав за рекордно короткие сроки, включая строительство соответствующей инфраструктуры, на высочайшем уровне песенный конкурс «Евровидение» 2012, Баку приобрел колоссальный опыт, ощутил силы и готовность для проведения крупных мероприятий по популяризации страны и демонстрации её политических и экономических достижений последних лет.

Безусловно, проведение столь популярного во всем мире международного песенного конкурса в Азербайджане открыло большие медийные возможности для популяризации молодого государства во всем мире. Благодаря освещению данного мероприятия тысячами журналистов из десятков стран с аудиторией в сотни миллионов зрителей, многие узнали об Азербайджане и его богатой музыкальной культуре.

Для самих азербайджанцев успех в "Евровидении" имел важное значение не только для бренда музыкальной культуры, привлекая международное внимание ко всей музыкальной традиции народа, но и в контексте стимулирования выхода и других национальных форм искусства на более широкий международный уровень, опосредованно влияя и на глобальное политическое восприятие Азербайджана элитами разных стран.[xiii]

 

Формирование гуманитарного пространства

 

Среди реализуемых правительством масштабных имиджевых проектов особое место занимает проведение в Баку международных мероприятий с привлечением видных политических и общественных деятелей, международных экспертов со всего мира с целью обсуждения глобальных политических, экономических и цивилизационных проблем современности и совместного поиска их решений.

В поиске решений гуманитарных проблем современности Баку выступил инициатором и организатором серии таких международно-значимых событий, как:

  • Всемирный форум по межкультурному диалогу, проводимый правительством Азербайджана совместно с ЮНЕСКО, Альянсом цивилизаций ООН, Советом Европы, Центром Север-Юг, ИСЕСКО в рамках Бакинского процесса по межкультурному диалогу.[xiv] Целью форума является консолидация усилий международных государственных и общественных структур в деле укрепления межнационального и межрелигиозного согласия, в выработке рекомендаций и популяризации идей мультикультурализма.

  • Бакинский международный гуманитарный Форум, именуемый в экспертных кругах «Интеллектуальным Давосом» за формирование международной гуманитарной повестки дня. Примечательно, что проект начинался как совместный Российско-азербайджанский гуманитарный форум под патронатом президентов Азербайджана и России, и впервые прошёл в Баку в январе 2010 г.  Впоследствии по инициативе глав двух государств Форуму был придан международный формат.

  • Глобальный форум открытых обществ, проводимый при поддержке Государственного комитета по работе с диаспорой, Международного центра "Низами Гянджеви" и Мадридского клуба в рамках сотрудничества со Всемирной академией наук и культуры, ООН и Александрийской библиотекой. Авторитетные политические лидеры, действующие и бывшие руководители государств, ведущие политики ученые из почти 100 стран собираются ежегодно для обсуждения текущих тенденций в сфере международных отношений, основных угроз для международного мира и безопасности и поиска путей их преодоления.

Вышеперечисленные мероприятия, ежегодно проводимые с участием тысячи видных представителей научной, культурной и политической элиты всего мира, в том числе – лауреатов Нобелевских премий, действующих и бывших глав государств, руководителей влиятельных международных организаций и транснациональных корпораций, образуют каркас стратегии по формированию бренда Баку как важного международного гуманитарного центра.

 

Мост между Востоком и Западом

 

Центральное место в политике международного гуманитарного сотрудничества, продвигаемого руководством Азербайджана, занимает развитие межкультурного диалога – сфера, в которой Азербайджан видит свою национальную компетентность как государство, традиционно считающееся образцом высокой этики межнациональных и межконфессиональных отношений. Показателем толерантности азербайджанцев является мирное сосуществование и свободное, нестесненное развитие в стране представителей множества народов, наций, этносов и религий.[xv]

 В Азербайджане, население которого преимущественно исповедует ислам, веками бок о бок живут представители различных конфессий и культур, в том числе большая христианская и иудейская общины. По утверждению израильского эксперта Арье Гута, Азербайджан, в котором издавна проживает крупная еврейская община, является примером самого толерантного отношения к евреям в мусульманском мире.[xvi] Созвучную его мнению мысль озвучил и Шимон Ланкри, мэр израильского города Акко: «Азербайджан сегодня является подлинным образцом межцивилизационного и межрелигиозного диалога. Будучи в Азербайджане, я посетил поселок Красная Слобода, и я еще раз убедился, что после Израиля, это единственное и уникальное место компактного проживания евреев в мире, это настоящая гордость Азербайджана».[xvii]

То есть, межкультурный диалог является областью, где Азербайджан имеет все возможности взять на себя глобальную инициативу по развитию широкого международного межнационального и межконфессионального общения. За годы независимости государством были построены несколько синагог, католическая церковь, отреставрированы православные храмы, мечети.

Как логическое продолжение данного процесса в Азербайджане были учреждены два важных государственных института: учреждена должность государственного советника по межнациональным вопросам, вопросам мультикультурализма и религии, и создан Бакинский международный центр мультикультурализма.

Таким образом, по мнению Асифа Усубалиева, руководителя Научно-методического центра культуроведения Министерства культуры и туризма Азербайджана, политика государства по продвижению межкультурного диалога  перешла в качественно новую стадию своего развития – стадию институционализации и международной легитимизации первенства Азербайджана в вопросах глобальной пропаганды интеграционных основ межкультурного диалога и ценностных проявлений мультикультурализма.[xviii]

Следует отметить, что деятельность по продвижению межкультурного диалога соответствует концепции бренд-имиджа Саймона Анхольта по выполнению государством глобально-значимой миссии. Проблема поиска путей мирного сосуществования и позитивного взаимодействия различных культур в условиях усиления крайне радикальных тенденций и межконфессиональной конфронтации в мире приобретает сегодня поистине планетарный масштаб, и положительный опыт Азербайджана, сочетающего исламские и европейские ценности, вызывает неподдельный интерес и получает много позитивных откликов за рубежом.

 

Механизм публичной дипломатии

 

Формирование в Баку подобных международных площадок имеет, безусловно, и колоссальное внешнеполитическое значение для Азербайджана, содействуя достижению ряда важных задач публичной дипломатии.

  • Прежде всего, это – уникальные трибуны для донесения до международных партнеров своей позиции по ключевым вопросам внешней политики, в том числе, по конфликту вокруг Нагорного Карабаха.

  • Во-вторых, это – площадки для выстраивания стратегических коммуникаций с ключевыми международными фигурами и лидерами общественного мнения через систему академических и культурных контактов, и, как результат – обрастания новыми международными связами и каналами неформальной дипломатии для последующего взаимодействия с иностранной аудиторией. 

  • В-третьих, это – возможность популяризации страны и демонстрации ее достижений в результате выработки долгосрочной информационной кампании по освещению данных мероприятий, популяризации государственной политики в сфере международного сотрудничества во влиятельных международных СМИ.

  • В-четвертых, в результате целенаправленной политики проведения глобальных мероприятий по продвижению межкультурного диалога и развития международного гуманитарного сотрудничества происходит формирование устойчивой репутации Азербайджана как активного участника глобальных процессов, что, одновременно, служит росту его политического веса в международных делах.

  • И, наконец, происходит постепенное усиление «мягкой силы» Азербайджана по мере роста авторитета вышеупомянутых форумов как международно-признанных дискуссионных площадок, превращая их со временем в механизм «мягкого» влияния.

Помимо формирования позитивного имиджа государства, организация авторитетных международных мероприятий имеет также весьма высокое политическое значение как средство влияния на международные процессы. В современных условиях происходящего геополитического переформатирования миропорядка, на фоне глобального кризиса доверия к ныне существующим международным механизмам регулирования международных отношений, диалоговые площадки подобного уровня, по сути, представляют собой платформы, на которых происходит осмысление всемирной интеллектуальной элитой глобальных вызовов современности, где формируется передовыми умами планеты видение архитектуры будущего мира. И участие Азербайджана в этом важном историческом процессе закрепляет за ним бренд активного участника международных процессов и влиятельного игрока на политической карте мира.

 

Спортивная дипломатия

 

Другим важным направлением политики по проведению крупных имиджевых мероприятий в Азербайджане является – организация международных спортивных состязаний.

Спортивная отрасль – важный элемент межгосударственной политико-пропагандистской деятельности. Переплетение международного спорта и политики в современном мире является неоспоримым фактом, что превращает спорт в неотъемлемый компонент «мягкой силы».

По мнению Татьяны Зоновой, профессора университета МГИМО (Россия), велика роль спортивной дипломатии, как неотъемлемой части культурной и публичной дипломатии, в наведении культурных мостов, преодолении  националистических настроений и стереотипов.[xix]

В свою очередь, профессор университета Бонд (Австралия) Стюарт Мюррей считает, что проведение спортивных мероприятий способствует формированию благоприятного международного имиджа страны, помогает информировать мировую общественность о важных достижениях страны,  формируя, таким образом, у нее «нужное» восприятие, отвечающее внешнеполитическим целям страны-организатора.[xx]

 

Туризм прилагается

 

Помимо прочего, спортивные мероприятия обладают колоссальным туристическим потенциалом. В этом контексте следует подчеркнуть, что спортивный туризм выгодно отличается от классического туризма тем, что если во втором случае «выход» к аудитории претерпевает жесткую международную конкуренцию, то в первом – целевая аудитория «прилагается» к самому событию без особых PR-усилий со стороны организаторов.[xxi]

Можно сказать, что международные спортивные события независимо от места проведения (страны и города) представляют собой постоянно передвигающиеся площадки с уже сформированной целевой аудиторией – постоянным количеством болельщиков и телезрителей.

По утверждению Барри Сандерса, американского эксперта в области публичной дипломатии и международного спорта, суммарная численность спортивной аудитории по всему миру превышает численность любой другой целевой аудитории, в том числе аудиторию политических новостей и кинофильмов.[xxii] Что является одной из основных причин столь сильной конкуренции со стороны различных стран за право проведения у себя глобальных спортивных мероприятий. И здесь, в первую очередь, речь идет об Олимпийских играх.

Традиционно Олимпийские игры воспринимались не только как спортивное мероприятие, но и как серьёзный фактор  в межгосударственных отношениях. Характерной чертой олимпийской дипломатии является её миротворческая миссия. Для принимающей страны проведение Олимпиады является уникальной возможностью демонстрации миру своих достижений и  успехов, пропаганды своей культуры и ценностей.

В этом контексте сложно переоценить значение для Азербайджaна, как для страны-организатора, таких мaштабных мероприятий, как Первые в истории Европейские игры (2015), Международнaя Шaхматная Олимпиaда (2016), Исламские игры солидарности (2017), «Формула–1» и Евро 2020.

Таким образом, на ближайшие годы Азербайджан становится центром европейских, исламских и всемирных игр, что способствует формированию бренда Баку, как крупного спортивного центра, что, как свидетельствует мировой опыт, является важным дипломатическим инструментом.

 

Европейские игры 2015

 

Самым значимым событием в спортивной жизни независимого Азербайджана стали прошедшие Первые в истории Европейские игры, не уступавшие по уровню организации и масштабу Олимпийским играм.

Грандиозные церемонии открытия и закрытия, слаженность работы организационного комитета и всех государственных структур, высочайший уровень обеспечения безопасности, консолидация общества вокруг общего праздника продемонстрировали главное – высокий мобилизационный потенциал государства и общества для реализации масштабных государственных задач.

Отдельно следует отметить предварявшую кампанию по популяризации Европейских игр – проведение на высочайшем государственном уровне презентаций с вовлечением высших культурных и деловых кругов стран ознакомления в крупных европейских городах, таких как: Рим, Париж, Лондон, Берлин, Москва и др. В контексте «мягкого влияния» это значительно расширило возможности политического аспекта данного мероприятия, формируя, таким образом, предшествующую играм передвижную диалоговую площадку, создающую дополнительные возможности для популяризации страны и контактов на высшем уровне. Личное участие Первой леди на проводимых презентационных мероприятиях позволило поднять их планку на должную высоту, обеспечив высокий статус и «звездность» посетивших их гостей, широту и объемность освещения события в зарубежной прессе.

Блестящими оказались и спортивные достижения – заняв второе по медальному зачету, завоевав в общей сложности более полусотни наград, в том числе 21 золотую, Азербайджан продемонстрировал, что к Европейским играм нарастил не только инфраструктурную мощь. Таким образом, Азербайджан, взявшись провести Европейские игры, получил еще одну возможность показать миру и окрепшие мускулы.[xxiii]

Нельзя забывать, что международные комплексные соревнования нацелены не только на внешнюю аудиторию, но и в значительной степени на внутреннюю, способствуя подъему национального духа, стимулируя коллективное чувство победы и оптимизма.

Успешное проведение со стороны относительно небольшой и молодой страны столь масштабного в мировом спорте события, с учетом взаимосвязи спорта и политики, придало Азербайджану внушительный политический вес. Таким образом, Европейские игры стали успешным примером эффективного применения спорта в усилении азербайджанской «мягкой силы» и формирования позитивного имиджа страны. [xxiv] 

 

Всемирная шахматная Олимпиада

 

В наступившем 2016-ом году азербайджанская столица примет еще одно из крупнейших спортивных мероприятий планеты - Всемирную шахматную Олимпиаду, выиграв право ее проведения в нелегкой конкуренции с городами Албена (Болгария) и Таллинн (Эстония) на Конгрессе Международной федерации шахмат в Стамбуле.

Для того, чтобы в полной мере оценить всю важность этого события следует принять во внимание сам вид состязаний. Это, пожалуй, тот случай, когда и факт проведения мероприятия в Баку и участие в нем сборной Азербайджана одинаково важны и служат укреплению не только спортивного имиджа, но значительно шире – национального имиджа страны. И связано это, безусловно, с самим видом игр – шахматами – интеллектуальным искусством, лучших знатоков которого автоматически причисляют к категории самых умных людей планеты, что в свою очередь, серьезным образом содействует позитивному имиджу и узнаваемости страны на международной арене.

Согласно широко распространенному мнению, главное в шахматах – это состязание умов. В то же время, это состязание характеров, эмоциональной устойчивости и других важных личностных качеств. Не редко проводят параллели между игрой в шахматы и искусством дипломатии. Ведь в шахматах, как и в большой политике – важны точный расчет, стратегическое мышление, самообладание и знание психологии соперника.

Эдгар По однажды заметил, что “представление о шахматах, как об игре, исключительно полезной для ума, основано на недоразумении.”[xxv]Созвучную мысль огласил Хосе Рауль Капабланка: «Шахматы - это больше чем игра. Это - интеллектуальная диверсия, у которой есть определенные артистические качества и много научных элементов».

В результате многолетней государственной поддержки шахматы в Азербайджане получили широкое раз­витие. Бакинская шахматная школа, воспитанником которой является и всемирно известный Гарри Каспаров, взрастила за годы независимости страны новое поколение звезд шахматного мира, в том числе, Теймура Раджабова, Шахрияра Мамедъярова и, к сожалению, скоропостижно отошедшего в мир иной, Вугара Гашимова. Несмотря на довольно молодой возраст, все трое были включены в списке ФИДЕ в двадцатку сильнейших шахматистов.

 

Влияние на карабахский конфликт

 

С политической точки зрения, для Азербайджана, находящегося фактически в состоянии войны с Арменией, проведение масштабных мероприятий международного формата имеет стратегическое значение. С одной стороны, это – уникальная возможность демонстрации возросшей экономической мощи государства, с другой – показатель вектора развития Азербайджана, его амбиций на значимое место в мировом сообществе и нацеленности на созидательное развитие и международное сотрудничество.

Превращение Азербайджана в региональный культурный и политический центр увеличивает его привлекательность, и соответственно, возможности его «мягкой силы» для мирного урегулирования карабахского конфликта.

Проведение же спортивных мероприятий глобального значения открывает возможности для участия и армянских спортсменов в этих состязаниях. Как было отмечено выше, характерной чертой олимпийской дипломатии является её миротворческая миссия. Участие армянских спортсменов в Европейских играх в Баку позволило им воочию убедиться в развитии Азербайджана, что называется «увидеть своими глазами», а также избавиться от многих негативных стереотипов. В этом контексте уместно вспомнить случай с награждением спортсменов на Европейских играх, во время которого президент Азербайджана жестом руки обратился к аудитории, призвав соблюсти спортивную этику и проявить должное уважение к армянскому спортсмену во время его награждения.[xxvi] Данный поступок президента был освещен как в местных, так и зарубежных, в том числе армянских СМИ, что оказало позитивное воздействие на общественное мнение конфликтующих сторон.

* * *

Таким образом, каждое из вышеперечисленных мероприятий формирует репутацию Азербайджана как активного участника глобальных процессов, пользующегося доверием и уважением партнёров. Вместе с тем, проведение имиджевых мероприятий стимулирует масштабное развитие инфраструктуры, необходимой для приема большого количества иностранных гостей – аэропортов, гостиниц, спортивных и культурных сооружений международного уровня, курортных центров и т.д., меняя не только политический, но и внешний облик страны.

Поэтому, проведение международных мероприятий глобального значения следует рассматривать как в контексте публичной дипломатии, так и с точки зрения развития иностранного туризма и повышения инвестиционной привлекательности страны.

При этом необходимо отметить, что влияние перечисленных в статье имиджевых акций на формирование бренда страны носит многоуровневый характер. Так если проведение гуманитарных форумов  влияет  на восприятие Азербайджана, прежде всего, в умах узкой целевой аудитории (всемирной интеллектуальной, политической и деловой элиты), то проведение культурно-массовых мероприятий (музыкальные конкурсы, спортивные состязания) позволяет охватить аудиторию широких масс.

Возвращаясь к теориям Саймона Анхольта о важности завоевания государственной репутации заслугами в решении глобальных задач человечества и Питера Ван Хэма о бренд-нише государства, отметим, что Азербайджан определил для себя нишу международного гуманитарного сотрудничества и оказывает самое активное практическое содействие решению актуальных задач международной гуманитарной повестки дня, выступая зачастую инициатором многих процессов в этой области.

Таким образом, восстановившая независимость чуть более четверти века назад Азербайджанская Республика посредством целенаправленной имиджевой политики демонстрирует свою современность, динамичное развитие, утверждая свое место как новый центр политических, спортивных, гуманитарных инициатив на политической карте мира.

На основе проведенного анализа можно заключить, что в настоящее время формирование государственного бренда Азербайджана происходит определенным структурированным образом в соответствии с видением государства своего места в глобальном мире в настоящем и развития всего региона в будущем.

 

[i] David Adam. 21st Century Public Diplomacy. Towards Good Governance in the 21st Century: The Role of Place-Branding in Building Global Civil Society. Political and Economic Context // Cultural diplomacy. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.culturaldiplomacy.org/academy/content/pdf/participant-papers/2013-12-annual/21st_Century_Public_Diplomacy_David_Adam.pdf

[ii] Association for Place Branding  & Public Diplomacy [Электронный ресурс] // Режим доступа:  http://www.nationbranding.de/site_english/advisory_board/peter-vanham.php

[iii] Van Ham, P. The Rise of the brand state: The postmodern politics of image and reputation // Foreign Affairs, 8(5), - 2001.  pp. 2 – 6.

[iv] Van Ham, P. The Rise of the Brand State // Foreign Affairs. – 2001 [Электронный ресурс] // Режим доступа:  http://www.foreignaffairs.com/articles/57229/peter-van-ham/the-rise-of-the-brand-state

[v] Szondi Gyorgy. Public Diplomacy and  Nation Branding: Conceptual Similarities and Differences, 2008, Discussion Papers in Diplomacy.

[vi] Межкультурная коммуникация и международный культурный обмен: учеб. пособие / Н.М. Боголюбова, Ю.В. Николаева – СПб.: Издательство «СПбКО», 2009.

[vii] Place Branding and Public Diplomacy //. [Электронный ресурс] // Режим доступа:  http://www.palgrave-journals.com/pb/index.html

[viii] Nation “Branding”: Propaganda or Statecraft? by Simon Anholt // Public Diplomacy Magazine. [Электронный ресурс] // Режим доступа:  http://publicdiplomacymagazine.com/nation-branding-propaganda-or-statecraft/

[ix] Саймон Анхольт: Проблема России в том, что ее считают обузой.// Сноб. - 2012, 29 декабря. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://snob.ru/selected/entry/56182

[x] [Электронный ресурс] // Режим доступа:  http://www.gfk.com/pages/default.aspx

[xi] [Электронный ресурс] // Режим доступа:  http://www.bloom-consulting.com/

[xii] Неймарк М. Имидж или репутация // Русский мир. №9, Сентябрь 2008. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://sr.fondedin.ru/new/fullnews_arch_to.php?subaction=showfull&id=1222771547&archive=1222773081&start_from=&ucat=14&

[xiii] Караваев А. На своем месте. Победа Азербайджана в песенном конкурсе закономерна // Российская газета. - Азербайджан №5763 (90) - 2012, 24 апреля. [Электронный ресурс] // Режим доступа:  http://www.rg.ru/2012/04/24/razvitie.html

[xiv] Алиева К. Баку – мировой центр диалога цивилизаций: В столице проходит II Всемирный форум по межкультурному диалогу // Зеркало. – 2013, 23 мая. [Электронный ресурс] // Режим доступа:  http://www.zerkalo.az/2013/baku-mirovoy-tsentr-dialoga-tsivilizatsiy/

[xv]  Фарадов Т. Этнокультурная идентичность и некоторые аспекты психологии межнационального общения в Азербайджане / Центр Льва Гумилева. [Электронный ресурс] // Режим доступа:  http://www.gumilev-center.az/nacionalno-etnicheskoe-soznanie-azerbajdzhancev-chast-iii/

[xvi] Arye Gut. Azerbaijan: Tolerance and multiculturalism // The HİLL. – 2015, January 22. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://itk.thehill.com/blogs/congress-blog/foreign-policy/230293-azerbaijan-tolerance-and-multiculturalism

[xvii] Шимон Ланкри. В Азербайджане никогда не было антисемитизма. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://1news.az/politics/20160111061417406.html

[xviii] Усубалиев А. Бакинский международный центр мультикультурализма // Эхо. 2014, 28 мая. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.echo.az/article.php?aid=63583

[xix] Зонова Т.В. Язык спорта универсален, как язык музыки // Российский совет по международным делам. – 2012, 25 июля. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=642

[xx] Murray, Stuart “Sports-Diplomacy: a hybrid of two halves” [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.culturaldiplomacy.org/culturaldiplomacynews/content/articles/participantpapers/2011-symposium/Sports-Diplomacy-a-hybrid-of-two-halves%E2%80%93Dr-Stuart-Murray.pdf

[xxi] Вагабов Т. Что нам с Игр-2015? / ИА «1news». 2015, 24 апреля. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://1news.az/authors/oped/20150424103345919.html

[xxii] Barry Sanders. Sport as Public Diplomacy / USC Center on Public Diplomacy/ [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://uscpublicdiplomacy.org/pdin_monitor_article/international_sport_as_public_diplomacy

[xxiii] Доспехов А. Россия и Азербайджан выступили по-хозяйски. // Коммерсантъ. -2015, 29 июня. [Электронный ресурс] // Режим доступа:  http://www.kommersant.ru/doc/2757118

[xxiv] Jack Farchy. Grandiose project to put Azerbaijan on the sporting world map// Financial Times. Europe. 2015, 12 марта. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.ft.com/cms/s/0/b79cb2e2-be99-11e4-8036-00144feab7de.html#axzz3iXhAQfxv

[xxv] Л. Бабушкин. Шахматы: мнения и размышления // Генезис. Шахматы и Культура. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.proint.narod.ru/kniga2/mnenie08.htm

[xxvi] Спортивная этика: как Президент Ильхам Алиев попросил зрителей не освистывать армянского боксера во время церемонии награждения // ИА 1news.az, - 2015, 30 июня. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://1news.az/sport/baku2015/20150630111520302.html

 

Страшная весть, прилетевшая из Анкары, потрясла страну 19 декабря 2016 года: убит российский дипломат. Чрезвычайный и полномочный посол в Турецкой Республике Андрей Карлов жестоко застрелен террористом на открытии фотовыставки. Память о нём уже увековечена в названиях той улицы в Анкаре и выставочного зала. МГИМО учредил именные стипендии и премии имени Карлова, а школа в Северном округе города Москвы (район Ховрино) на Флотской улице, которую в 1971 году окончил дипломат, теперь гордо носит его имя.

Как только появилась эта новость в СМИ, — рассказывает директор школы №648 Наталья Горбатых, — нам позвонили одноклассники Андрея и поделились чувствами и эмоциями. В школьных архивах действительно нашлась чёрно-белая фотография выпускного 10-го «Б», на которой запечатлён и шестнадцатилетний Андрей Карлов. Спустя несколько дней после события администрация школы написала в Департамент образования г. Москвы с просьбой присвоить учебному заведению имя Героя России Андрея Карлова (звание присвоено ему посмертно). А ещё через некоторое время директор получила копию письма, в котором министр иностранных дел Сергей Лавров обратился к президенту с той же просьбой. — Наши инициативы слились воедино, — улыбается директор школы. — Поэтому процедура присвоения школе имени дипломата прошла быстро. В каждом классе учителя провели занятия, на которых рассказали учащимся о Карлове, о том, как он погиб и за что получил звание Героя России, чтобы дети понимали, почему это имя носит их школа.

Школа №648 открыта на Флотской улице в 1967 году: тогда квартал только начал заселяться. Здесь до сих пор есть дома дипломатов, госслужащих, актёров и циркачей. Андрей, у которого и отец, и дед были дипломатами, уже в старших классах решил продолжить традицию семьи. Он жил на Фестивальной улице, где сейчас живёт его мать, а поз- же вместе с женой пере- ехал на Петрозаводскую. Одноклассница Лариса Боброва обнаружила удивительный факт: рядом с местом, где похоронен Андрей, расположена могила её мужа, тоже их одноклассника. — Он был положительный со всех сторон, мы все дружили, — вспоминает Лариса Боброва, — Андрей прекрасно учился. Крепкий, загорелый, подтянутый. Все знали, что он пойдёт по дипломатической линии. Его отец рано умер, он жил с мамой и был очень целеустремлённым, даже ни на кого из девочек не смотрел. Первое здание школы, на 2-м этаже которого в 33-м кабинете учился 10-й «Б», стоит ближе к Флотской улице. В этом году оно отпразднует 50-летие, сейчас здесь находится начальная школа. А в 1971-м 10-й «Б» стал первым выпуском десятилетки №648. — Когда я только при- шла, мы сидели по три человека за партой: так много детей было в новом районе, — вспоминает ещё одна одноклассница Нина Граблева. — Андрей сидел на камчатке — на последней парте в среднем ряду. По всем предметам учился хорошо: не отличник, но без троек. Скромный, интеллигентный парень. — Мой будущий муж ходил тогда с длинными волосами, а ведь нельзя было, — добавляет Лариса Боброва. — Но Андрей ничего, чтобы выделяться, не делал.

Уже в январе в музейном уголке школы, посвящённом русской дипломатии, появились первые экспонаты. Их передала вдова Андрея Карлова Марина Михайловна. — Это необычная семья, — говорит директор школы №648 Наталья Горбатых. — Марина Карлова — внимательный и очень отзывчивый человек. Несмотря на её горе, она передала в наш зарождающийся музей дневник выпускного класса, где Андрей написал: «Переведён в Институт международных отношений». У нас есть и фотография, которую подарил маленькому Андрюше Карлову Юрий Гагарин, с автографом, и фото, на котором оставил свою подпись глава КНДР Ким Чен Ир, когда уже состоявшийся дипломат служил в Корее. Развивать музей будут ученики школы, а в день рождения дипломата, 4 февраля, здесь планируют отмечать день его памяти.

 

Газета «Север Столицы»: http://severstolici.ru/

 

Международно-правовые проблемы беженства сегодня особенно актуальны. В этой связи вопросы правового положения представителей эмигрантских сообществ, появившиеся вследствие возникновения в первой половине ХХ в. такого феномена, как Русское Зарубежье, имеют особое значение.

В современной историографии проблемы правового положения русских эмигрантов получили широкое отражение [i]. Однако основное внимание исследователей уделяется проблемам правовой адаптации беженцев в межвоенный период – 1920-1930-е гг. Между тем, международно-правовые проблемы эмиграции, реэмиграции и репатриации русских после Второй мировой войны до сих пор остаются вне научного интереса. На периферии исследований также оказываются последствия репатриационного процесса, его влияние на международные отношения.

Окончание Второй мировой войны с одной стороны, и изменение внутриполитической ситуации в Китае, связанное с усилением позиций Коммунистической Партии – с другой вынуждали русских эмигрантов, обосновавшихся здесь в первой половине ХХ в., принимать решение о выборе своего дальнейшего места жительства, так как оставаться в стране с чуждой им идеологией и политическим строем становилось небезопасно.

К 1945 г. в Маньчжурии, включая Харбин, осталось около 70 тысяч жителей русской национальности. В Пекине, Тяньзине и Циньдао общее число русских составляло около 10 тыс., в Шанхае к этому времени осталось 17 тыс. человек [ii]. На северо-западе Китая – в Синьцзяне – проживало около 25 тыс. русских. Из них – 20 тыс. – бывшие советские граждане, нелегально перешедшие границу СССР в 1929-1930-е гг., остальные – бывшие белогвардейцы [iii]. Таким образом, общая численность российской диаспоры в Китае составляла около 125-130 тыс. человек.

Возможность близкого поражения Японии заставила руководство Маньчжоу-го, находившегося под японским влиянием, в 1944 г. провести ряд административных реформ, направленных на укрепление государственной власти: усиление государственного совета, реформирование полицейского аппарата, а также паспортизацию всего населения и регистрацию земель [iv].

Война СССР и Японии ознаменовалась для русских в Маньчжурии очередной волной репрессий со стороны японских властей. Начались аресты советских граждан в Харбине, Хайларе и других населенных пунктах. Как отмечает Е. Таскина, была задержана часть жителей, не имевших тогда еще советского гражданства, но находившаяся под надзором японской жандармерии. Дипломатический состав Генерального консульства СССР в Харбине, их семьи и служащие были «интернированы» – погружены в вагоны и отправлены по южной ветке в Дайрен. В Харбине более 100 советских граждан японские власти поместили в помещение школы на Казачьей улице, где они и находились вплоть до 15 августа, когда японское радио сообщило о капитуляции Японии [v].

После окончания Второй мировой войны на Дальнем Востоке СССР начинает проводить в жизнь разработанную советским правительством программу по репатриации русских эмигрантов. Основная работа проводилась консульствами, деятельность которых была возобновлена в Китае к 1945 г.[vi] Но в подготовке и проведении репатриации были задействованы многие министерства и ведомства, в частности, Дальневосточный отдел МИД СССР, Совет министров РСФСР, МВД СССР, МВД РСФСР и др.[vii]

К этому времени отношение к СССР в эмигрантской среде изменилось. Бывший Уполномоченный Наркомморфлота в Гонконге – М. Волков в своём обзоре, посвященном настроениям русской эмиграции, приводил следующие примеры: волейбольная команда «Российского общественного собрания», соперница команде «Клуба советских граждан» подала заявление с просьбой принять ее членов в советское гражданство; в Гонконге, в русском клубе происходили драки между отдельными молодыми людьми и реакционной частью белой эмиграции на почве споров о Советском Союзе[viii].

Начинается движение русских на Родину. К 1945 г. эмигранты подали около 9000 заявлений о приёме в советское гражданство и о разрешении въезда в Советский Союз. Только в Шанхае, за годы войны было подано около 3000 заявлений [ix]. В то же время по данным советского внешнеполитического ведомства, из 23000 русских эмигрантов, проживающих в Шанхае, 20000 человек уже в 1943 г. подали ходатайства о восстановлении советского гражданства [x].

Реэмиграционная политика СССР была обусловлена не только настроениями эмигрантов, но и сложившейся международной ситуацией. Поражение Германии и Японии во Второй мировой войне изменило международное положение на Дальнем Востоке. Дислоцирование советских войск в период и длительное время после военных действий на китайской территории создавало преимущество для СССР в регионе. Оно было закреплено советско-китайским соглашением о дружбе и союзе сроком на 30 лет, по которому СССР снова получал право «полу-собственности» в отношении КЧЖД[xi]. Это обеспечивало безопасность СССР на Дальнем Востоке, но и вновь давало право контроля над персоналом железной дороги [xii]. В то же время СССР гарантировал невмешательство во внутренние дела Китая [xiii].

Фактическое «возвращение» СССР в Маньчжурию – основной центр русской эмиграции в Китае – отразилось и на положении русской диаспоры. Правовой статус русских эмигрантов в Китае до сих пор так и не был определен. Между тем, по данным Управления НКГБ «бесправное положение русской эмиграции» служило «поводом иностранным разведывательным органам (США, Китая) в их стремлении использовать русскую эмиграцию во враждебных по отношению к СССР целях»[xiv].

Сотрудники дипмиссий США в Китае действительно обращали внимание на русских эмигрантов. Например, из воспоминаний эмигранта А.В. Порублева следует, что при содействии американского консула в Синьцзяне русским, направлявшимся в Шанхай, был выделен эскорт китайских солдат для охраны от подходивших частей КПК. Благодаря этому семьи эмигрантов благополучно добрались до Шанхая, а оттуда впоследствии эвакуировались на Филиппины [xv].  

Кроме того, в 1945 г. в США была создана специальная организация, целью которой являлось оказание помощи русским, в результате военных действий оказавшихся за границей и не желавших возвращаться в СССР. Организация получила название «Русско-Американский Союз защиты и помощи русским вне России (Союз защиты)». Её возглавил князь С.С. Белосельский-Белозерский. Организация сосредоточила свое внимание на вывозе русских из Китая [xvi]. Американские власти объясняли свой интерес к эмигрантам тем, что многие беженцы в прибрежных городах, в особенности те, кто находился в Шанхае, имели родственников в Сан-Франциско, поэтому, как отмечал один из чиновников ИРО [xvii] – Дж. Хоагью-мл., для них наиболее предпочтителен выезд в США. По мнению исследователя И.А. Позднякова, в целом все американские беженские программы были нацелены на решение экономических проблем США, тем более что среди шанхайских русских были фермеры, инженеры, врачи и т.д.  [xviii].

Надеясь предотвратить возможную вербовку эмигрантов, советское руководство приняло решение активно способствовать советизации эмиграции в первую очередь в городах Тихоокеанского побережья, оказавшихся в зоне иностранного влияния.

10 ноября 1945 г. советским правительством был издан Указ «О восстановлении в гражданстве СССР подданных бывшей Российской империи, а также лиц, утративших советское гражданство, проживающих на территории Маньчжурии», несколько позже этот Указ был распространён и на лиц, проживающих в провинции Синьцзян и в Шанхае [xix]. Кроме этого, было подготовлено Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О порядке принятия в советское гражданство русских, проживающих в Маньчжурии». Указ был опубликован в Ведомостях Верховного Совета СССР и должен был быть доведён консульствами СССР в Маньчжурии до сведения русского населения [xx]. Аналогичное Постановление было принято и в отношении русских, проживающих в Синьцзяне и Шанхае [xxi].

Для рассмотрения ходатайств о восстановлении в гражданстве СССР бывших российских подданных при советских консульствах в гг. Харбине, Дальнем и Маньчжурии были созданы специальные комиссии. В Харбине председателем комиссии являлся генеральный консул Г.И. Павлычев, заместителем председателя был назначен вице-консул А.Н. Логинов, в комиссию также вошли П.Т. Заборовский (НКГБ СССР) и В.Н. Пуминов (ГУКР «Смерш»). Председателем комиссии в г. Маньчжурия был назначен консул Ф.И. Рунов, в комиссию также вошли А.А. Иванов (НКГБ СССР) и М.М. Богданов (ГУКР «Смерш»). В г. Дальний комиссию возглавил консул П.С. Петров, в состав вошли Н.Г. Князев (НКГБ СССР) и А.Н. Кокин (ГУКР «Смерш»). Дополнительно для работы в комиссиях ГПУ Красной Армии было выделено по 10-20 человек политработников [xxii].

В Синьцзяне и Шанхае также были организованы подобные комиссии. В г. Урумчи её возглавлял управляющий генконсульством И.Г. Евсеев, в г. Кульдже – консул Г.С. Добашен, в г. Чугучаке – консул И.К. Морозов, в г. Шанхае – заведующий консульским отделом Посольства СССР – М.С. Ананьев [xxiii].

Наличие в организованных комиссиях сотрудников «Смерш» было обусловлено необходимостью, фильтрации всего контингента возвращающихся в СССР бывших военнопленных, репатриантов, в том числе – русских эмигрантов.  При этом деятельность групп «Смерш» была весьма активной. Используя сведения, полученные в ходе фильтрации, и продвигаясь вместе с наступающими советскими частями, опергруппы «Смерш» проводили аресты, вели розыск на освобождённой территории [xxiv]. В.С. Христофоров приводит данные, направленные начальником ГУКР «Смерш» В.С. Абакумовым в ГКО и НКВД СССР, согласно которым в Маньчжурии «за два дня наступления органами «Смерш» трёх фронтов на территории, занятой нашими войсками, было арестовано 119 человек: 75 сотрудников и агентов японской разведки и 44 активных участников белогвардейских и фашистских организаций» [xxv]. Кроме того, «оперативной группой ОКР «Смерш» 36-й армии Забайкальского фронта была захвачена японская военная миссия со всеми архивами, причём в архиве эмигрантского бюро ЯВМ было обнаружено до 2000 анкет на эмигрантов, проживающих в Маньчжурии» [xxvi].

Русские, принявшие решение восстановить гражданство СССР, были обязаны до 1 февраля 1946 г. обратиться в консульства СССР с соответствующим заявлением, к которому должны были быть приложены документы, удостоверяющие личность заявителя и его принадлежность в прошлом к подданству бывшей Российской империи или СССР. Ходатайства рассматривались консульствами и «в случае признания предоставленных заявителем документов, удовлетворяющих требованиям настоящего Указа», консульства выдавали советский вид на жительство. Лица, не возбудившие ходатайства в течение установленного Указом срока, могли быть приняты в гражданство СССР на общих основаниях [xxvii]. В случае отсутствия у заявителей необходимых документов, его личность и факт в прошлом принадлежности к подданству бывшей Российской империи или СССР могли быть подтверждены свидетельскими показаниями «других лиц, подавших заявления о восстановлении в советском гражданстве и известных консульству» [xxviii].

Указ распространялся на лиц, состоявших к 7 ноября 1917 г. в подданстве бывшей Российской империи и на их детей, на лиц, состоявших в советском гражданстве и утративших это гражданство, в том числе на лиц, служивших в белых армиях и эмигрировавших из СССР и на их детей [xxix]. Указ не распространялся на руководителей и наиболее активных участников антисоветских организаций, «проводивших вражескую работу против СССР», на лиц, «в отношении которых поступят материалы об их связях с разведывательными и контрразведывательными организациями Японии и других иностранных государств», а также на лиц, «намеревающихся восстановиться в советском гражданстве с целью прикрыть свою вражескую работу против СССР» [xxx]. Ходатайства о восстановлении в гражданстве лиц, лишённых советского гражданства «в персональном порядке», направлялись вместе с заключением комиссии через консульский отдел НКИД СССР на рассмотрение в Президиум Верховного Совета СССР [xxxi].

В результате деятельности организованных советскими властями комиссий, а также советских консульских учреждений, из городов Северного Китая, тихоокеанского побережья в СССР выехали более 6 тыс. бывших эмигрантов [xxxii]. Среди вернувшихся – семьи Арзамасцевых, Жаспар, Ильиной и др.[xxxiii] 

Те эмигранты, которые не уехали в СССР, остались под надзором советских консульств. Формально они находились под их защитой, им были выданы временные виды на жительство[xxxiv]. Однако это не давало никаких серьезных гарантий защиты правового статуса, а необходимость находиться под наблюдением вызывала недовольство.

Помимо советских властей эмигрантскими вопросами занимался местный отдел Международной организации по делам беженцев, действовавший под эгидой ООН. Вмешательство новой международной организации категорически не устраивало китайское руководство. На заседании специального подкомитета ООН 18 февраля 1946 г. представитель Китая Лян выступил против распространения специальной резолюции № 71 ООН, относящейся к вражеским территориям, на дальневосточный регион, а, соответственно, против оказания помощи перемещенным лицам на Дальнем Востоке [xxxv].

Следует отметить, что инициатива привлечения Международной беженской организации к проблеме эвакуации русских из Китая опять же исходила из США и принадлежала активистам русского национального движения, которые с помощью сочувствующих русской эмиграции законодателей добились принятия американским правительством решения об обращении к ИРО по этому вопросу [xxxvi].  

Во второй половине 1940-х гг. главным центром сосредоточения всех политических беженцев, находившихся на Дальнем Востоке, стал Шанхай. К лету на попечении ИРО находилось 26436 чел, из которых более 9 тыс. составляли русские эмигранты. К концу 1948 г. их количество возросло до 10433 чел, поскольку в Шанхай направлялись эмигранты из других, в том числе отдаленных районов Китая, отказавшиеся от принятия советского гражданства[xxxvii]. А.В. Порублев вспоминал: «Ехали, как могли. Одна семья по документу на уйгурском языке с большими важно выглядевшими печатями. В Китае документ не документ без печати. Так что люди приехали в Шанхай на расписке за продажу их коровы. Альтернатива была – возвращение в СССР на ссылку в казахстанскую пустыню, так называемую, целину. Шанхайское правительство не знало, что с нами делать и старалось уговорить нас вернуться назад или уехать в СССР»[xxxviii].

Главный офис Международной организации по делам беженцев также был обеспокоен судьбой беженцев, скопившихся в городе, среди которых, кстати, были не только русские эмигранты, но и евреи, прибывшие сюда в 1930-е – 1940-е гг. из Европы [xxxix].

Для решения связанных с этим проблем было создано Дальневосточное бюро ИРО. Его главной задачей на этом этапе стал поиск стран, которые бы смогли принять беженцев[xl]. К этому вновь подключились русские эмигрантские организации в США. В частности, ими были отправлены письма президенту, конгрессменам, сенаторам, а также в ООН, в штаб-квартиру ИРО в Женеве и т.д. В результате США обещали обеспечить эвакуацию, принять беженцев согласились Филиппины, но на срок, не превышающий 4 месяцев. Для временного размещения русских эмигрантов были предоставлены о. Самар и о. Тубабао, на которых, кстати, находились бывшие американские военно-морские базы. Еврейские беженцы должны были направиться в Палестину [xli].

Разумеется, правительство Филиппин не было в восторге от перспективы прибытия на свою территорию политических эмигрантов и потребовало от ИРО исключить из числа эвакуируемых неблагонадежных лиц. Проверкой на «благонадежность» занялась Российская эмигрантская ассоциация. Человеку, прошедшему проверку, РЭА выдавала документ, подтверждающий его право на помощь. Выдаваемое свидетельство предназначалось для предоставления в ИРО и являлось доказательством того, что эмигрант, зарегистрированный в РЭА, не принадлежит к какой-либо политической группе или организации, принципы которой противоречат закону, порядку и правительству. Предоставив это свидетельство в местный отдел ИРО, эмигрант получал документ, удостоверяющий, что он зарегистрирован и на него распространяется помощь Международной беженской организации [xlii].

Если не было возможности получить выездные документы через ИРО, то эмигранты обращались к любым представителям европейских государств. Например, семья Порублевых подала прошение на выездную визу через датского корреспондента Лундта. Последний добился для них разрешения на выезд только при помощи Чжоу Эньлая,[xliii]являвшегося в тот период премьером Государственного административного совета КНР и, одновременно, министром иностранных дел.

На Филиппины беженцы отправлялись морским путем. Для их перевозки были арендованы корабли. Всего в 1948 – 1949 гг. при содействии ИРО из Китая было эвакуировано 11000 европейцев, в том числе 6000 русских [xliv].

Послевоенная реэмиграция взбудоражила атмосферу внутри эмигрантского сообщества. В шанхайской прессе началась бурная полемика по поводу возвращения на Родину. Эмигрантские издания критиковали не только СССР, но и тех, кто решился на отъезд. Кроме того, развернулась своеобразная “дуэль” между эмигрантскими газетами, из которых одни были просоветские, а другие напротив, антисоветскими. В эту кампанию включились также американские и английские газеты. В результате эмиграция в очередной раз раскололась. Русский эмигрант Ю. Понькин отмечал: «Просоветская газета обещала принимающим советское гражданство все блага и благополучие, а эмигрантская доказывала, что возвращаться в СССР безумие: если кто из возвратившихся (после всех проверок НКВД) и уцелеет, то все равно обречен на нужду, бесправие и невозможность покинуть пределы СССР по своему желанию» [xlv]. Другой русский эмигрант – В. Смольников, принявший советское гражданство, вспоминал, как встретив своего соотечественника, услышал от него следующие слова: «Руки я тебе не подам, я слышал, что у тебя советский паспорт» [xlvi].

Одновременно изменилось отношение представителей иностранных государств к тем русским эмигрантам, которые получили советское гражданство. Капитан 1 ранга, эмигрант П.И. Крашенинников обращал внимание: «В Шанхае стало хуже с работой: американские учреждения уволили всех советских, эмигрантов пока держат, но новых на службу не принимают, говорят: “Мы вас не знаем, сегодня вы эмигранты, а завтра советские и, наоборот”» [xlvii].

В то же время из СССР приходили письма «от добровольно репатриировавшихся туда в прошлом году (1947 г. – Е.Н.), бывших белых эмигрантов, все печальнее и печальнее. Все без исключения просят посылки, продуктовые и вещевые, пишут, что продали последние остатки привезенного» [xlviii].

Кроме того, поскольку у многих русских шанхайцев в Харбине были родственники и знакомые, с которыми они продолжали переписываться, они получали от харбинцев разные сведения. После вступления Красной Армии в Маньчжурию почтовая связь с ними прекратилась. По мнению Ю. Понькина, «это заставило многих в Шанхае подумать: стоит ли брать советский паспорт?» [xlix].

Сами эмигранты, несмотря на свои надежды на встречу с Родиной, опасались возможных репрессий со стороны советских властей: «Было чувство подъема и радости, но все же задавались вопросом, как никогда прежде: что же будет с нами дальше?» [l].

Некоторые эмигранты, не желавшие принимать советское гражданство, но и не стремившиеся покинуть Китай, так как у них здесь уже был свой дом, бизнес, пытались принять китайское гражданство. К концу августа 1946 г. заявление о натурализации подали 126 человек. Их личные дела были переданы на рассмотрение в МИД. Следует отметить, что среди них оказались не только русские (они составляли 80 %), но и евреи, поляки и др. Однако МИД Китая разрешило принять гражданство только трем русским [li]. Тем не менее, они продолжали подавать заявления о натурализации. Но результат был тот же: разрешение на получение китайского гражданства получили единицы. Такая политика китайского внешнеполитического ведомства объяснялась начавшимся в этот период налаживанием отношений Китая и СССР.

Необходимо отметить, что идею возвращения на Родину не поддержали эмигранты старого поколения, прожившие при царском режиме длительное время. Их мнение было уже не изменить. Они также отказались принимать советское гражданство [lii].

От перехода эмигрантов в советское гражданство отговаривал председатель Эмигрантского комитета в Шанхае Г.К. Бологов. Он много раз обращался к правительствам разных стран с призывом  оказать помощь шанхайской белой эмиграции в переселении из Китая [liii].

Противостояние в эмигрантской среде продолжалось не только в Шанхае, но и в Тяньцзине и Пекине. По словам Ю. Понькина, к концу 40-х гг. «у многих к этому времени пыл любви к Сталину остыл и пробудился здравый смысл, начался обратный процесс: стали возвращать паспорта в консульство и публиковать в газетах о выходе из советского гражданства, чтобы снова приобрести статус эмигранта» [liv].

Все же многие делали свой выбор однозначно и бесповоротно. Например, Глава Православной миссии в Китае владыка Виктор одним из первых подал прошение о советском гражданстве. Получив в феврале 1946 г. в Шанхае советский паспорт, он вскоре был арестован, однако на вопрос, почему он, священник, стал гражданином СССР, он ответил следующее: «Человек честный не может признавать две власти, взаимно исключающие одна другую. В СССР в настоящее время восстанавливаются православные епархии, открываются повсюду храмы, монастыри, духовные школы. Духовенство активно участвует в общем государственном строительстве после Великой Отечественной войны. Общественный строй СССР никак не противоречит учению Св. Православной церкви» [lv].

Позиция Главы Православной миссии вызвала шок у местной русской диаспоры. Многие были возмущены поступком Виктора. Но были и те, кто последовал его примеру. По мнению эмигранта Ю. Понькина, он «увлек за собой добрую половину эмигрантов» [lvi].

Между тем, к концу 1940-х гг. – началу 1950-х международная обстановка на Дальнем Востоке изменилась кардинально. Образование КНР способствовало серьезным функциональным изменениям в советско-китайских отношениях [lvii]. Это прямым образом отразилось на положении русской эмиграции и на изменении политики нового китайского руководства в ее отношении: дальнейшем ограничении прав эмигрантов, отказах в натурализации и т.д. Поэтому большая часть эмигрантов все-таки принимала решение покинуть Китай и направиться в третьи страны. Но возможности выезда из Китая со временем сокращались. В 1952 г. прекратила свое существование ИРО. Ее сменило созданное при ООН Главное управление Верховного комиссара по делам беженцев, дальневосточный офис которого находился в Гонконге. Из Китая, ставшего уже коммунистическим, беженцы могли прибыть в Гонконг по транзитной визе, только тогда американские консулы получали возможность начать рассмотрение  дел. Однако многие беженцы не могли выехать из Китая, так как советские консульства и китайские власти с середины 1950-х гг. перестали выдавать разрешения на выезд из КНР тем русским, кто не принял советское гражданство [lviii]. Против выступали и британские власти, которые не хотели, чтобы Гонконг разделил судьбу Шанхая, наполнившись русскими беженцами, и требовали гарантий использования Гонконга только в качестве транзитного пункта. Получить их разрешение на въезд в Гонконг можно было, лишь предоставив уже имеющуюся визу в третьи страны. Таким образом, те эмигранты, которые не успели выехать раньше, оказывались фактически в безвыходном положении.  

Эмигрантский фактор на Дальнем Востоке и в Центральной Азии во второй половине 40-х гг. ХХ века играл исключительно важную роль в международных отношениях региона. Русские эмигранты оказались в центре межгосударственных противоречий, обусловленных стремлением ряда заинтересованных государств к реализации собственных интересов. «Уход» Японии из Китая после поражения во Второй мировой войне позволил США надеяться на упрочение своих позиций в регионе. Одним из средств для достижения этой цели стала русская эмиграция, настроенная против СССР. Однако приход к власти КПК и образование КНР изменили положение и заставили правительства иностранных держав и международное сообщество корректировать свои намерения. Эмиграция к этому времени уже была неспособна оказать сопротивление новой власти, утвердившейся в Китае, а ее внутренний раскол привел к необходимости решения проблем массовой эвакуации русских беженцев. Значительную роль в этом сыграла деятельность международных организаций. В то же время репатриационная политика СССР привела к окончательной ликвидации крупнейшего центра Русского Зарубежья. 



[i] Аблажей Н.Н. С востока на восток: Российская эмиграция в Китае. Новосибирск.: Изд-во СО РАН. 2007. 300 с.; Аблова Н.Е. История КВЖД и российской эмиграции в Китае (первая половина ХХ в.). М.: Русская Панорама. 2005. 430 С.; Аурилене Е.Е. Российская диаспора в Китае. 1920-1950-е гг. Хабаровск.: Частная коллекция. 2008. 268 с.; Бочарова 3.С. «…не принявший иного подданства: проблемы социально-правовой адаптации Российской эмиграции в 1920-1930 годы». СПб.: Нестор. 2005. 251 с.; Кротова М.В. СССР и российская эмиграция в Маньчжурии (1920-1930-е гг.). СПб.: Астерион. 2014. 378 с.; Куликова Н.В. Политико-правовое положение россиян в Северо-Восточном Китае: (1917-1931 гг.): Дис. ... канд. ист. наук. Хабаровск. 2005. 248 с.; Лагодзинская Ю.С. Русская эмиграция и становление правового статуса беженцев // Вопросы российского и международного права. 2012. №3-4. С. 132-144; Мелихов Г.В. Российская эмиграция в международных отношениях на Дальнем Востоке. 1925-1932. М.: Русский путь. 2007. 320 с.; Поздняков И.А. Из Китая в Америку: историко-антропологический взгляд на русскую эмиграцию (1920-1950-е гг.). СПб.: Филологический факультет СПбГУ. 2007. 368 с.; Ван Чжичэн. Карта русской культуры в Шанхае. Шанхай.: «Бриллиант». 2010; Правовое положение русской эмиграции в 1920-1930-е гг. Сб. научн. Трудов. СПб.: Сударыня. 354 с. 2006.

[ii] Государственный архив Российской Федерации (далее – ГА РФ). Ф. 9401. Оп. 2. Д. 105. Л. 60. По другим данным, в Шанхае проживало около 25000 тысяч русских эмигрантов. – Л. 239.

[iii] Там же. Л. 239.

[iv] Такахаси Гэньичи Великая Восточно-азиатская война и Маньчжуго // Восточное обозрение. Общественно-политический и литературный журнал. 1944. № ХХ. Июль-сентябрь. С. 31. Сс. 27-47.

[v] Таскина Е. Дорогами Русского зарубежья. М.: Изд-во МБА. 232 с. 2007. С. 87.

[vi] Генеральное консульство СССР в Шанхае начало функционировать только в июне 1946 г. – Аблажей Н.Н. Указ. Соч. С. 160.

[vii] Там же.С. 178.

[viii] Архив внешней политики Российской Федерации (далее – АВП РФ). Ф. 0146. Оп. 26. П. 247. Д. 16. Л. 18.

[ix] ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 105. Л. 61.

[x] АВП РФ. Ф. 0146. Оп. 26. П. 247. Д. 18. Л. 54

[xi] Китайско-чаньчуньская железная дорога (КВЖД плюс ЮМЖД – южно-маньчжурская железная дорога).

[xii] Воскресенский А.Д. Китай и Россия в Евразии: Историческая динамика политических взаимовлияний. М.: Изд-во «Муравей». 2004. С. 459.

[xiii]Мировицкая Р.А. Китайская государственность и советская политика в Китае. Годы Тихоокеанской войны: 1941-1945. М. 1999. С. 235.

[xiv] ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 105. Л. 240.

[xv] Порублев А.В. Последняя волна из Китая или 50 лет в Австралии. Личный архив                         Е. Наземцевой.

[xvi] Поздняков И.А. Указ. Соч. С. 72.

[xvii]Международная организация по делам беженцев(англ. International Refugee OrganizationIRO, фр.– Organisation Internationale pour les Refugies) была учрежденаООН20 апреля 1946 г. для оказания помощи огромному числу беженцев, появившихся в результатеВторой мировой войны. IRO сосредоточила свои усилия на оказании помощи европейцам, пострадавшим в результате Второй мировой войны и в первую очередь – пережившим Холокост, бывшим подневольным рабочим и всем, кто входил во многомиллионное числоперемещённых лиц. Помимо помощи в местах сосредоточения этих людей, была организована репатриацияэтих людей в страны, где они проживали до начала войны, а также ихэмиграцияна постоянное жительство в другие страны. IRO завершила свою работу в 1952 году, после того как обслужила около одного миллиона человек. Он была замененаУправлением Верховного комиссара ООН по делам беженцев(UNHCR). Восемнадцать стран стали членами IRO:Австралия,Бельгия,Канада,Китай,Дания,Доминиканская Республика,Франция, Гватемала,Исландия,Италия,Люксембург,Нидерланды,Новая Зеландия,Норвегия,Швейцария,Соединенное Королевство, Соединенные ШтатыиВенесуэла.

[xviii] Там же. С. 70, 77.

[xix] ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 105. Л. 238.

[xx] Там же. Л. 51.

[xxi] Там же. Л. 236, 237.

[xxii] Там же. Л. 51.

[xxiii] Там же. Л. 237.

[xxiv] Христофоров В.С. Деятельность советских органов государственной безопасности накануне и в период войны с Японией (1945 г.) // Уроки Второй мировой войны и современность: Материалы международной научно-практической конференции, посвящённой 65-летию окончания Второй мировой войны. 2-3 сентября 2010 г. М.: Правительство Сахалинской обл. 404 с. 2011. С. 190.

[xxv]Там же. С. 191.

[xxvi] Там же. Имеется ввиду архив БРЭМ, оказавшийся в руках сотрудников контрразведки «СМЕРШ» - Е.Н.  

[xxvii] ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 105. Л. 52.

[xxviii] Там же. Л. 53.

[xxix] Там же.

[xxx] Там же. Л. 54.

[xxxi] Там же.

[xxxii] Аблажей Н.Н. Указ. Соч. С. 154.

[xxxiii] Подробнее см.: Почему мы вернулись на Родину. Свидетельства реэмигрантов. М.: Прогресс. 400. 1987.

[xxxiv] Аурилене Е.Е. Указ. Соч. С. 93.

[xxxv] Поздняков И.А. Указ. Соч. С. 70.

[xxxvi]Там же. С. 75.

[xxxvii] Аурилене Е.Е. Указ. Соч. С. 182.

[xxxviii] Порублев А.В. Последняя волна из Китая или 50 лет в Австралии. Личный архив                  Е. Наземцевой.

[xxxix]Подробнееобэтомсм.: Buxbaum E. Transit Shanghai: ein Leben im Exil. Wien. 2008. 206 с.

[xl] Ван Чжичен Карта русской культуры в Шанхае. Шанхай. 2010. С. 11.

[xli] Там же.

[xlii] Аурилене Е.Е. Указ. Соч. С. 184.

[xliii] Порублев А.В. Последняя волна из Китая или 50 лет в Австралии. Личный архив               Е. Наземцевой

[xliv] Поздняков И.А. Указ. Соч. С. 76.

[xlv] Понькин Ю. Путь отца. Россия – Китай – Австралия. Сидней.: «Австралиада». 189 с. 1997. С. 168.

[xlvi] Старосельская Н.Д. Повседневная жизнь «русского» Китая. М.: Молодая гвардия. 384 с. 2006. С. 295.

[xlvii] Морские судьбы заграницей. Офицеры российского флота в эмиграции. СПб.: «Блиц». 2003. 219 с. С. 187.

[xlviii] Там же.

[xlix] Понькин Ю. Указ. Соч. С. 168.

[l] Таскина Е. Указ. Соч. С. 77.

[li] Ван Чжичен История русской эмиграции в Шанхае. М.: Русский путь. 576 с. 2008. С. 235.

[lii] Там же. С. 197.

[liii] Ван Чжичен Карта русской культуры в Шанхае. Шанхай. 2010. С. 10.

[liv] Понькин Ю. Указ. Соч. С. 168.

[lv] Старосельская Н.Д. Указ. Соч. С. 297.

[lvi] Понькин Ю. Указ. Соч. С. 166.

[lvii] Воскресенский А.Д. Указ. Соч. С. 462.

[lviii] Поздняков И.А. Указ. Соч. С. 93.

 

Сведения об авторе:

 

Ф.И.О.: Наземцева Елена Николаевна

Место работы: Научно-исследовательский институт военной истории Военной академии Генерального Штаба ВС РФ (НИИВИ ВАГШ ВС РФ)

Должность: научный сотрудник

Степень: кандидат исторических наук

 

Nazemtseva Elena Nikolaevna

Research Institute of Military History

Military academy of the General Staff Armed Forces of the Russian Federation

Ph.D. in History, research associate

 

Международно-правовые проблемы эмиграции, реэмиграции и репатриации русских из Китая в 1945-1949 гг.

The international and jural problems of emigration, re-emigration and repatriation of the Russians from China in 1945-1949

 

Ключевые слова: русская эмиграция, Китай, СССР, правовое положение, международные отношения, дипломатия

Keywords: Russian emigration, China, the USSR, legal status, diplomacy, international relations

Аннотация: Статья посвящена международно-правовым проблемам эмиграции, реэмиграции и репатриации русских из Китая в 1945-1949 гг.

Особое внимание уделено политике СССР в отношении русской эмиграции, разработке и осуществлению репатриационной программы, влиянию беженских вопросов на международную ситуацию на Дальнем Востоке. Представлена характеристика деятельности международных организаций – Международной организации по делам беженцев (ИРО), Российской эмигрантской ассоциации в решении правового положения русской эмиграции в Китае.

Summary: The article is devoted to the international and jural problems of emigration, re-emigration and repatriation of the Russians from China in 1945-1949.

The main attention is paid to the Soviet policy upon the Russian emigration, development and execution of the program of repatriation, the influence of refugees question on international situation on the Far East. The comprehensive characteristic of the activity in the defining of the  legal status of the Russian emigration in China, committed by international organizations, such as International organization on refugees affairs (IRO), the Russian emigration association, is given.

 

Вот уже год, как ушёл от нас в возрасте 95 лет Тажибай ата фронтовик, боевой офицер, замечательный человек, сумевший прожить свою жизнь интересно, благородно и остаться в самой доброй памяти близких и общества. Помню, как в возрасте 7 лет спрашивал его, как он воевал, рассматривая его боевые ордена, но дед отвечал скупо, при этом говорил, что это была война за свободу и независимость родины.

Страница 1 из 2