facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 10:16
Сухейль Фарах

Сухейль Фарах

Профессор Ливанского ун-та, академик РАО и РАЕН

Диалог:археология термина

 

Диалог имеет свои корни, условия, сдерживающие мотивы и желательные последствия в отношениях между православным и исламским мирами. Попытаемся свести их к ряду следующих пунктов: 

 Во-первых, прежде чем начать разумный диалог с ком-либо, необходимо провести его с самим собой. При этом следует проанализировать как примирительные, так и отталкивающие стороны в своих делах и словах. Ведь диалог, опирающийся на логику разума и заряд чувства, начинается с методологического сравнения между сомнением и уверенностью, между одной идеей и другой, между одной линией поведения и иной. Все это вращается в кругу одного человека, одного мировоззрения, одной веры, одной культуры. А целью этого является не исполненный самолюбования монолог с самим собой, а стойкое стремление своего «я» расширить рационально-критический подход к самому себе, раздвинуть пространство мудрости, мира, любви в одном и том же круге и для распространения его в дальнейшем на другой или другие круги. Для сокращения расстояния между мудростью разума и теплотой сердца человеку необходимо познать самого себя. Так нас учил великий философ Сократ. Глубокое рационалистическое познание себя, исполненное упоительной духовностью веры и общечеловеческими ценностями, - это ключ к вступлению в процесс гармоничного общения между человеком как индивидуумом и его собратьями из числа других людей. И между ними всеми и их природным космическим окружением.

 Во-вторых, в диалоге необходимо наличие партнера, причем партнера открытого. Поскольку только в открытом диалоге происходит духовное движение сторон навстречу друг другу, перерастающее в обоюдное желания к большему сближению и взаимодействию. Именно через диалог устанавливается взаимное партнерство между его говорящими участниками. При этом каждая из сторон доносит до другой свои идеи, свои опыты, свои тексты, свои реалии. Искусство диалога – это способность выявлять подлинную точку зрения и поведенческие мотивы другой стороны. Наши мысли и истины как православных и мусульман могут быть скорректированы и углублены через теплое общение, творческий контакт с идеями и истинами, которые несет с собой другой собеседник. Диалог в этом контексте представляется подлинным вхождением в процесс расширения пространств познания и освобождения от ошибочных мыслей и представлений о себе и о другом человеке. Кроме того, истина, как говорит один из крупнейших мудрецов Востока митрополит Жорж Ходр, «не может быть рождена замкнутым сердцем. Она появляется от двух идей, налагающихся одна на другую». (1) 

 В-третьих, равенство точек силы и точек слабости в исламской и православной личностях по отношению к человеку как космической ценности и перед Создателем человека и Вселенной. У каждого из нас есть сильные и слабые стороны применительно к различным вопросам жития и бытия.

 В-четвертых, полнейшее уважение другого участника диалога, восприятие его, слушание его. Диалог не строится на попытке убедить другого (вторую сторону) в правильности своих (первой стороны) слов, высказываний, текстов, опытов через отрицание и опровержение слов, высказываний, текстов и опытов этого другого (второй стороны). Наоборот, необходимо, чтобы подлинный диалог основывался на разъяснении, понимании, изучении и деликатном подходе. Социологическо-поведенческий принцип, обуславливающий наше отношение к собственному культурному «я» и взаимоотношение с культурным «я» другого, состоит в признании принципов объективности и относительности в оценке вклада каждого в строительство и созидание цивилизации. Именно это делает настоятельно необходимым, чтобы отдельное или коллективное «я», относящееся к какой-либо цивилизации, не помышляло бы об исключении, удалении, уничижении и попросту неуважении другого «я», а стремилось бы к добровольной связи и сближении с ним, реальному сопереживанию с ним, практическому содействию в разрешении его трудностей, восторженному отношению к его историческим и современным достижениям и заслугам.

 В-пятых, предполагается, что собеседник обладает свободной волей. Ибо диалог требует от его участника самостоятельности и независимости во взглядах, суждениях, широких знаний и познаний, а не жесткой привязки к буквам текстов, слепого подчинения идеологическим стражам и капитуляции перед наносами исторической памяти, наполненными враждой и противостоянием. Прежде чем какой-либо человек вступит в диалог с другим, ему необходимо, выражаясь образно, очистить свой разум и всего себя, освобождаясь от своих комплексов, нетерпимости и нервозности, самовлюбленного замыкания в себе подобно улитке вокруг своего религиозного и мирского «я». Диалог вовлекает в свои объятия людей, когда они входят в «храм» встречи, будучи настроены широким разумом, горячим сердцем и свободной волей. Такой настрой неизбежно ведет к лучшему узнаванию самого себя через сравнение с другим лицом (собеседником), как и к вкушению глубин культурных и духовных хранилищ, которые были произведены на свет творческими умами и чистыми сердцами православного и исламского миров.

 В-шестых, диалог должен охватывать все уровни, сферы, человеческие практики и опыты двух миров, наиболее значительными из которых являются:

 а) Диалог понятий о духовных и морально-нравственных ценностях. Целью такого диалога является настойчивое стремление к пониманию религиозной, идейной, культурной и исторической речи другого. И при этом он, в свою очередь, способствует постоянному обновлению языка знания и углубляет взаимопонимание и взаимоуважение сторон.

 б) Диалог реалий жизни на этом Свете через создание широкой

сети экономических, общественных и культурных отношений, связей в научных сферах жизни, где имеет место сотрудничество и дополнение усилий сторон по обоюдному обеспечению их взаимных интересов.

 в) Диалог в разрезе спора и диспута, демократическое обсуждение с целью активизации конструктивного, рационально-критического духа в отношении собственного «я» и другой стороны. 

 г) Диалог опытов, то есть препарирование позитивных и негативных опытов с позиции социологических подходов в целях конструктивно-созидательного развития и непрерывного раскрытия потенциалов для ощущения и познания реальности и бытия. При этом жизненная необходимость предполагает гарантированное признание исторических корней конфликтов и ошибок. А это – чрезвычайно важный шаг во благо залечивания исторических ран и закладки фундамента уверенности в настоящем и будущем. 

 В-седьмых, диалектика подверженности воздействию и оказания воздействия в прошлом, настоящем и будущем. Хотя характерной чертой бытия является борьба между сильнейшим и слабейшим (это та черта, на которую предпочитают делать упор последователи дарвинистской социальной философии и глашатаи извечной борьбы между цивилизациями и религиями), мыслящие личности православного и исламского миров должны проставлять акцент на другой линии взаимоотношений между религиями и цивилизациями, а именно линии позитивного, конструктивного взаимодействия. Необходимо подчеркивать, что диалектика жизни построена в свою очередь на позитивном взаимоотношении собственного «я» с другим таким же «я», то есть на воздействии со стороны кого-то и оказании воздействия на кого-то. Всякое позитивное взаимоотношение и взаимодействие не может не вести к созданию новой и более богатой структуры или конструкции, в рамках которой еще более раздвигается поле для позитивных, прекрасных, человечных и духовных проявлений. Опыты позитивного взаимодействия между цивилизациями на уровне зодчества и живописи, всех других искусств, обмен опытом управления экономикой и обществом, а также на уровне смешанных браков и просто дружбы и товарищества являются лучшим свидетельством того, что процесс позитивного взаимодействия в истории можно повторять во все более широком масштабе в настоящем, изобретая еще более успешные пути и методы для построения совместного будущего. 

 Таковы семь принципов, которые создают благополучную картину, которая на первый взгляд представляется даже идеальной и труднореализуемой, поскольку перед диалогом существуют сдерживающие препятствия и условия внутри самих двух миров и в отношении каждого из них к другому. Это в известной степени правильно. Однако связи между православным и исламским мирами отражают наличие и целого ряда общих знаменателей, а также надежд и пожеланий обеих сторон по внедрению и распространению подобной культуры диалога. Попробуем пояснить все это по пунктам.

 

Препятствия для диалога

 

 У каждого из миров существует свой язык или языки, своя религия, образ мышления и поведения. Этим он отличается (более того разнится) от другого. Но это – вполне естественное явление, уходящее корнями в саму естественную человеческую структуру. Оно как часть многообразия, являющегося источником богатства, красоты, а вместе с тем и взаимодополнения и интеграции населения православного и исламского миров, как и жителей нашей планеты в целом.

 Как отмечает исламо-христианская исследовательская группа по проблемам Арабского мира, «Аллах создал нас разными и повелел сотрудничать и вести диалог, чтобы мы вместе осваивали и обустраивали этот мир в справедливости и мире» (2).

 И хотя отличие создает естественное сдерживающее препятствие для того, чтобы одна из сторон отождествляла себя с другой, тем не менее оно же делает неизбежным для сторон вступление в диалог, который в свою очередь становится жизненно важным морально-нравственным и религиозным долгом. При этом диалог, поскольку он ведется между различными людьми, превращается сам по себе в увлекательное приключение. В том смысле, что происходит между разными по своим этническим и культурным чертам и характеристикам людьми. В то же время диалог подпадает под действие определенных условий, которые могут налагать ограничения на свободу, справедливость и мир в отношениях между православным и исламским мирами.

 Второе сдерживающее препятствие (которое с моей точки зрения является основным) кроется не в явлении отличия, а прежде всего сводится к двум главным проблемам. Первая из них заключается в отсутствии антропологического взгляда на человека. Вторая – в отсутствии рационально-разумного личностного взгляда.

 С позиции антропологического подхода к человеку он являет собой некую конструкцию, состоящую из одинаковых биологических, психических, умственных и даже духовных компонентов. Многообразие и различия предстают в этом случае лишь как проявления одного и того же человеческого существа. Если захотеть при желании подвергнуть религиозно-культурное сознание антропологическому анализу, то нас перестанет одолевать догадка о местонахождении истины или возможной ошибки при выборе альтернатив, а будет интересовать лишь то, что продуцируется жизненно-культурным поведением индивидуума в смысле позитивной или негативной энергии. Антропологический подход к религиям, например, способен создать более широкое поле для объективности, чем любой другой подход, носящий ограниченный характер. Антропологический подход помогает понять единый человеческий дух, скрывающийся за специфическими особенностями той или иной конкретной религии, народа или культуры. В отсутствии же рационально-разумного критического личностного взгляда человек будет пленником истории, исповедуемого им Священного текста, своего религиозного и мирского языка. Что сделает по сути неотвратимым для него повторение его же прежних ошибок, пережевывание иллюзорных представлений и фантазий, углубление и усугубление его самовлюбленного (нарцистического) видения своей собственной личности и своей цивилизации.

 Отсутствие этих двух взглядов можно отчетливо отметить не только у простолюдинов в общей массе верующих в исламском и православном мирах. Оно сильно проявляется в подходах религиозной и культурной элиты, которая ведет за собой общественное мнение и вырабатывает общественное сознание и вкусы у народов. Именно в этом кроется наибольшая опасность, поскольку из-за этого отсутствия формируется самое значимое препятствие для всестороннего объективного научного видения человека, религии и культуры.

 Третье сдерживающее препятствие (и также значительноесвязано с тяжестью давления исторической памяти на обе стороны. Расхождения между православными и мусульманами имеют корни, уходящие к отличию священных текстов, обрядовых ритуалов. Они связаны также с противоборством, которое велось между ними на протяжении многих веков за районы и сферы влияния и приводило к столкновениям, раздорам и многочисленным войнам.

 Можно при желании бегло пояснить на примерах, как складывалась историческая связь между православным и исламским мирами. На первом этапе кровавые стычки происходили между мусульманами и византийцами. При этом над ними довлело ограниченное знание, игнорирование и пренебрежение к верованиям другой стороны, доходившие порой в их эмоциональных проявлениях до издевательств и насмешек друг над другом. Со временем состояние взаимного отрицания и негативизма сменилось на проповедничество, а затем в ряде регионов переросло в состояние позитивного диалога. При этом переход от одного состояния к другому не происходил одними и теми же темпами в двух мирах. Некоторые ситуации напоминают нам о прошлых взрывоопасных точках в отношениях между, например, турками и византийцами, которые дали о себе знать вновь и проявились за последние пятьдесят лет на Кипре, в Нагорном Карабахе, Чечне, Югославии, Албании и в отдельных районах Северного Кавказа. Но есть и примеры успешного мирного сосуществования и добрососедства между православными и мусульманами, которые можно широко встретить в западной части Арабского Востока, в бассейне Волги, в некоторых областях юга Кавказа, в центральной части России. Есть примеры, когда все складывалось, как говорится, «и так, и эдак», причем в разном процентном соотношении, как, например, в Болгарии, Румынии, Греции, Узбекистане, Казахстане, Киргизии, Таджикистане, Туркмении и некоторых регионах России.

 В горячих районах, где уже заполыхало пламя, мы наблюдаем проявления фанатизма, фундаментализма и, наконец, террора, как самой крайней степени враждебности. И наоборот, в районах мирного существования активно действуют движения в пользу конструктивного диалога между различными религиозными общинами. В тех же местностях, где происходит «и так, и сяк», на поверхности позиций и событий проступают тревожное ожидание и настороженность. Эти регионы и проблемы стали известны всем. Да в настоящем исследовании и не ставится задача углубиться в показ и мотивацию причинно-следственных связей в каждом конкретном случае. Ибо для этого требуется создание рабочей группы из числа крупных специалистов-исследователей в области истории, социокультуры, теологии, права, политики, которая могла бы всецело сосредоточиться на выработке новой научно обоснованной стратегии, направленной на постепенное разрушение отрицательного наследия истории и слом разделительных стен между двумя культурами. В том же ключе для достижения желанной цели важно сосредоточиться на выработке необходимой стратегии знания по решению следующих четырех задач:

 а) тщательное изучение остаточного наследия исторической памяти и установление его нынешней силы,

 б) применение сравнительной методологии под углом зрения объективной антропологии,

 в) исследование движения взаимного притяжения между религиозным и историческим языками и мышлением, которое передается на этих двух языках,

 г) выявление причин возникновения напряженных ситуаций между тем, что подсказывает скромный научный разум, и тем, что продуцируется социальным воображением из числа постоянных фантазий и страхов. Знание и культура, как говорит мыслитель Мухаммед Аркун, становятся богаче и шире, когда существуют и применяются точные критерии для достижения справедливости, правды, добра, красоты, с тем чтобы эти справедливость, правда, добро и красота были бы не только для отдельно взятого клана, племени, группы, общины, нации, а и для всего человечества.» (3)

 Четвертое сдерживающее препятствие, которое не позволяет широко открывать врата диалога, связано с незнанием текстов и душ. Как говорит немецкий философ Поль Гольбах, «незнание – отец грехов». Ведь существует масса пунктов расхождения между православным и мусульманским мирами, источником которых были не внешнее давление или попытки завоевания и захвата добычи, рядившиеся в одежды религии, а элементарное отсутствие культуры знания существа исламских и христианских текстов Священных Писаний, в которых в изобилии присутствует дух любви, мира, чистого поклонения Господу Миров. Как и незнание блистательных творческих сторон учений и дел великих суфиев и пацифистов-подвижников, которые рассматривали человека как многогранную духовную ценность, созданную по образу и подобию Господа.

 Остановимся немного на некоторых текстах и напомним, к примеру, ряд навечно значимых высказываний из Библии (Евангелия) и Корана.

 Как рассказывал пророк Матфей, Иисус Христос говорил (часть 5-я, изречения 44-е и 45-е):

«А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, 
 да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных». (4)

 А в священном Коране содержится изречение, схожее с этими светлыми словами. В суре 49-й «Аль-Худжурат» («Покои»), в аяте 13-м, говорится: «О люди! Воистину, Мы создали вас мужчинами и женщинами, сделали вас народами и племенами, чтобы вы знали друг друга, ибо самый уважаемый Аллахом среди вас - наиболее благочестивый. Воистину, Аллах - знающий, сведущий». (5)

 Упор на язык диалога и его высоконравственные стороны также изобилует в текстах этих священных книг. Напомним лишь некоторые из них для иллюстрации. Так, в Первом Соборном послании святого Апостола Петра христианам (часть 3-я, изречение 15-е) он говорит: «Господа Бога святите в сердцах ваших; будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением». (6)

 А в священном Коране в суре 16-й «Ан-Нахль» («Пчелы»), в аяте 125-м, приводится такое великолепное изречение: «Призывай, на путь Господа мудростью и добрым увещеванием и веди спор средствами наилучшими». (7)

 В свою очередь святой Апостол Павел в послании к Колоссянам (часть четвертая, изречение 6-е) останавливается на жизненно важном вопросе о духе диалога и говорит: «Слово ваше да будет всегда с благодатию, приправлено солью, дабы вы знали, как отвечать каждому». (8)

 А в священном Коране в суре 3-й «Аль Имран» («Семейство Имрана»), в аяте 64-м, говорится «О люди Писания, обратитесь вы к слову равенства, между Нами и Вами». (9)

 Ссылки на изречения в обоих священных текстах можно продолжать и продолжать. Но там же можно найти и массу положений, способных порождать разногласия. Здесь все дело в разнице между одним читателем и другим, подобно тому, как эта разница существует между благочестивым верующим и невеждой крайнего толка. Благочестивый верующий превращает силу веры в дух любви, что несет в себе священный текст, в энергию диалога, встречного движения, сотрудничества и партнерства. А религиозный фанатик обращает слабые силы своей веры и глухую окаменелость своего сердца к ценностям любви, которыми изобилуют оба священных текста, в энергию ненависти и агрессивности. Те из числа последователей той или иной религии, которые искусственно порождают словесные и физические конфликты и столкновения, разжигают войны, проливают кровь, прибегают ко всевозможным видам террора, это как раз те, кто делают упор на острых моментах расхождений в каждом из религиозных текстов по отношению к другому. В то же время те, которые стремятся расширить общие знаменатели и поля совместной деятельности между людьми среди последователей и верующих различных религий, они-то и искренне стремятся подчеркнуть чистоту небесной миссии религий, опирающихся в своих основах на любовь, справедливость, внутренний мир, стремление к другой жизни не только для собратьев по религии и членов той же общины, но и для сыновей всего человечества.

 Пятое сдерживающее препятствие заключается в жесточайшей борьбе между светским и религиозным подходами к вопросам бытия и мира. Отсутствие взаимного признания границ знания и разумных, материальных и духовных возможностей каждой из сторон делает поля напряжения постоянно присутствующими в отношениях между ними. Религиозная идея, которая связывает судьбы человечества с желанием и волей Его Создателя и пытается установить дистанцию между Создателем и Его созданием для того, чтобы избавить Господнее сияние от временных отклонений и постоянно случающихся драматических трансформаций в истории, это, безусловно, очень хорошо.

 Вместе с тем, данная религиозная идеология, связанная с тем или иным течением (или ветвью) в религии или религиозной общиной, не может дать нам всеобъемлющей комплексной картины человеческой судьбы, поскольку остается заложницей узкой трактовки, связанной с этим учением или направлением. Все это ставит эту идеологию в сильнейшую зависимость от обрядовой стороны, делает крайне опасливой по отношению к открытому позитивному контакту с другой идеологией. В то же время мы видим, напротив, что светская идеология связывает людскую судьбу и диалог цивилизаций с общим течением истории человечества, то есть с диалектикой постоянно изменяющегося исторического движения, которое сопровождается перманентной эволюцией всех типов общественного сознания у людей. Светская мысль в этом смысле ограничивает свое поле проявлениями судьбы и делами этого Света только. Поэтому эта мысль не стремится привязывать все разновидности и формы человеческого сознания к возвышающимися над историей и над людьми текстовыми источниками, или в религиозном смысле – священными основополагающими постулатами, ниспосланными Всевышним. Отсюда светская мысль ставит себя вне идеи спасения, награды и кары божьей, которая составляет одну из фундаментальных основ христианского и мусульманского текстов священных писаний.

 В этом смысле любая идея, будь она религиозной или светской, является освобождающей самою себя от определенных оков и ограничивающей себя в то же время определенными предостережениями. Это не только создает значительное познавательное препятствие в процессе всестороннего человеческого диалога между православным и исламским мирами в целом, но и вызывает серьезную трещину внутри культурного и идейного здания одной цивилизации и одного народа и даже между последователями одной религии среди верующих и идейного направления среди светских людей.

 В подобной ситуации представляется, что религиозная мысль словно бы оторвала свой рассудок от динамики созидательной взаимосвязи, сопряженной с изменениями в сфере знаний, наук, культурных и нравственно-этических систем. В то время как светская мысль замыкается внутри короткого материалистическо-реального измерения жизни человека, без дополнения его духовным измерением, которое с такой силой присутствует в религиозной мысли, открывая широкий простор ожидания и вечной жизни для человека.

 И до тех пор пока мудрые умы носителей этих двух идей не разрушат пропасть между историческим и метаисторическим, между материальным и духовным, между временным и вечным, трещина будет оставаться внутри каждой цивилизации, негативно отражаясь на всех уровнях. Взаимопроникновение между научным разумом и религиозным разумом настоятельно необходимо в обоих мирах. И не только для широкого распространения разума, но также и для постоянного гармоничного соединения земного с небесным. Или, как говорит один из мыслящих имамов в российской мусульманской среде Умар Идрисов, «духовное обновление невозможно без поиска, без знаний, без взаимодействия и диалога науки и религии, без диалога конфессий! Кажется, по воле Аллаха приходит время сотрудничества науки и конфессий, идущих, наверное , к одной цели - познанию мира... Путь познания мира есть дорога к Богу». (10)

 Шестое сдерживающее препятствие состоит в смешении исторического измерения религии с обрядовым измерением и в искусственном взаимопроникновении политического и религиозного компонентов. Все это лежит камнем преткновения на пути реализации возможностей взаимопознания и позитивного контакта не только между двумя мирами, но и между представителями одного народа, принадлежащих к разным религиям или религиозным течениям. Некоторые смешивают, например, понятия религиозного знания и откровения, ниспосылаемого свыше. Знание – это, говоря по-простому, человеческое прочтение откровения. И если

источником религии является Аллах (Бог), то источником культурного или религиозного знания являются люди. Культура, построенная на глубоком знании религиозных и научных текстов, открывает перед индивидуумом перспективу диалога. А с помощью творческого, продуктивного диалога, базирующегося на широкой религиозной культуре, отворяются двери в каждое религиозное «легкое», дабы оно могло ощутить и вобрать в себя иную точку зрения и добавить новые блистательные вехи на пути постижения религиозной истины, которая представляет собой интегральное целое. То целое, в котором участвуют все стороны в плане пополнения вероисповедального представления о божественной истине.

 То же, что мы наблюдаем в исламском и православном мирах в виде возведения разделительных стен между ними, не имеет в качестве первоисточника или первопричины религиозное знание или вопросы культуры, науки и бытия современной цивилизации. Оно никоим образом не было почерпнуто также из ниспосланного религиозного священного текста и не было инициировано прочитавшими этот текст великими мудрецами. Эти явления, к сожалению, по-прежнему обуславливаются прагматической необходимостью в числе прочих необходимостей, которые встают перед религиозными властями, которые хотят с силой уцепиться за свою паству.

 Из-за поведения таких властей, которые, держа в своих руках судьбы религиозных учреждений, толкают некоторых деятелей на то, чтобы те погрязали в политических соблазнах и материальных и иных пороках земной жизни, эти деятели отдаляются от духовно-нравственной миссии религии. Именно это подвергает некоторые знаковые фигуры в православном и исламском мирах многим горьким испытаниям, после которых благочестиво и богобоязненно настроенные верующие и просто добропорядочные светские люди начинают сомневаться в искренности этих религиозных деятелей. Поскольку простым людям начинает казаться, что те деятели попросту формируют под себя органы властного влияния подобно светским властям, которые ставят на первое место среди своих приоритетов деньги, кресло, силу психологического и жизненного воздействия на людей.

 Седьмое сдерживающее препятствие, существующее в исламском и православном мирах, заключается в их недостаточной, усеченной культуре демократии. Отсутствие демократической культуры и демократической практики в этих мирах делает большинство систем власти в них близкими к авторитарным моделям. При этом многие из этих режимов, не сумев утвердить свою власть посредством опоры на демократический порядок, прибегают к использованию религиозного и политического багажа, унаследованного от прошлого. Для оправдания, более того – увековечивания своего присутствия и своей политики, власти в рамках таких систем проводят политику «модернизации» через определенный религиозно-идеологический посыл, апеллируя к народной аудитории в попытке «примирить», с одной стороны, погоню с высунутым языком за материальными ценностями цивилизации и технологическими новшествами и новациями, с другой стороны, возврат к наследию далеких предшественников. 

 Реанимация этого наследия направлена «по-исламски» для одних на возврат к помыслам о создании религиозного государства, почерпнутого из опыта государства Медины, а «по-православному» для других - на возвращение к таким старым идеям в русской цивилизации и культуре, как восстановление государства Святой Руси или миссия Третьего Рима в распространенной трактовке многих русских литераторов. Все это идеи, которые не принимают во внимание ни языка современности, ни многообразия религиозно-культурной структуры цивилизационной ткани исламского и православного миров. Как следствие, эти положения неизбежно вступают в противоречие с идеей творческого диалога между людьми, стремящимися ко взаимосвязи и интегральному действию.

 

Общие знаменатели 

 

 Несмотря на наличие этих сдерживающих мотивов, существует целый ряд общих знаменателей между православным и исламским мирами, которые формируют схожие для них моменты в различных областях. Оба мира живут вечной мечтой о приближении к Духу небесному и опасением за напрасную и зряшную игру человека в его алчной погоне за материальными соблазнами в жизни на этом Свете. Здесь мне приходят на память высказывания двух мудрейших людей православного и исламского миров. Первый – русский православный мыслитель Александр Панарин, который посвятил силу своего могучего интеллекта и мышления до физического ухода с этого Света написанию духовно-научной книги под заглавием «Православная цивилизация в глобальном мире». В одной из глав этого труда он писал: « В православном космосе творчества в социальной среде, в замкнутом «тексте» социума нет. Оно возникает только на полюсах, питаясь энергетикой вне- или надсоциального плана. Свободное творчество, а в сущности, и вся жизнь человека движется между этими двумя полюсами, между глубиной и высотой, между глубиной природной стихии и высотой Божественного духа». (11)

 А исламский мыслитель Мансур аль-Муаддиль в своем важнейшем труде, озаглавленном «Исламская культура и политика», отмечает: «Напряжение в исламской мысли лежит между идеальным и фактическим, духовным и временным, добродетелью и силой, разумом Аллаха и поведением людей». (12) 

 В православном и исламском мирах наряду с этими философско-религиозными мечтаниями, представлениями и положениями существует множество общих знаменателей между ними, наличие которых делает возможность диалога и встречного движения совершенно достижимой перспективой. Назовем некоторые из этих общих знаменателей:

 1 - Как православие, так и ислам принадлежат к духу Востока. 

 2 - И православный и исламский миры обладают наследием веры, опирающимся на непререкаемый принцип веры в единого и единственного Бога. И у их обоих их жизненная культура ставит духовные ценности над материальными в плане приоритетов.

 3 - И православный и исламский миры жили и продолжают жить вдали от использования новейших и суперсовременных достижений.

 4 - И православный и исламский миры включают самые широкие слои людей измученных и лишенных материальных, моральных и информационных благ на этой планете. Возможно, эти люди (и миры) находятся во главе списка тех, которые не пользуются себе во благо и наслаждение ценностями справедливости, суверенитета и достоинства.

 5 – И православный и исламский миры стоят во главе списка пострадавших и продолжающих нести ущерб от опасностей культурной глобализации. Это происходит в силу того, что их народы обладают богатейшим культурным наследием, а темпы агрессивности, порождаемой отрицательными сторонами американизированной глобализации , в отношении этих миров все более и более нарастают.

 

Пожелания

 

 Имеются широчайшие поля - культурное, философское, религиозное, духовное, политическое и экономическое, на которых возможен разумно-рациональный диалог и достижение соглашения о выработке стратегии сотрудничества и партнерства между сторонами в самых различных сферах, на некоторых из которые хотелось бы указать в заключительной части данного исследования.

 На философском, религиозном и духовном уровнях есть вопросы бытия, которые вполне могут совместно прорабатывать творческие силы православного и исламского миров открыто и основательно с учетом наличия глубочайшего культурного и религиозного достояния двух цивилизаций. К числу этих вопросов могут быть отнесены вопросы жизни и смерти, прощения и ответственности, боли и счастья, личного и коллективного избавления, мирской и вечной жизни и другие крупнейшие вопросы бытия, которые беспокоят сегодняшнего человека. Целью погружения в пучину этих вопросов и углубления диалогов вокруг них не является удовлетворение мыслительной прихоти и культурно-духовное обогащение тех, кто интересуется и занимается этим вопросами. Нет, их наивысшая значимость кроется в настойчивом стремлении к обогащению человеческих и духовных человеческих взаимоотношений между православным и исламским мирами.

 Надежда и пожелание, реализация которых желательна со стороны умственного и политического потенциалов, имеющихся у религиозных и светских учреждений православных и мусульман, состоят в настойчивом стремлении к тому, чтобы православный христианин создавал такой портрет ислама, на котором мусульманин смог бы увидеть свое подлинное изображение. И чтобы мусульманин, в свою очередь, представлял такой портрет православного христианина, на котором тот смог бы увидеть свое реальное изображение. Подобный позитивный настрой в обеих общинах по отношению друг к другу, вселяющий глубокую надежду, можно встретить в различных уголках того широкого пространства православного и исламского миров, в которых находятся вместе и сосуществуют группы верующих с обеих сторон. В России, например, проводником различных сторон этого опыта и реализации позитивных устремлений и надежд является один из крупных мыслителей и ответственных деятелей страны Рамазан Абдулатипов. Он отмечает, что «добрые отношения и плодотворное сотрудничество православия и ислама содержат огромный потенциал сотворчества мусульман и православных. Надо радоваться, когда в Дагестане строится церковь, а в Саратове - мечеть. Сердце радуется, когда видишь, как православный христианин помогает мечети, а мусульманин-спонсор поддерживает церковь. Такая деятельность соответствует духу Библии и Корана». (13)

 Как исламский мир, так и православный со всем тем религиозным, этническим и культурным многообразием, которое охватывает их широкое пространство, представляют собой горячую лабораторию диалога и противоборства культур, религий, интересов и надежд. И эти два мира нуждаются в более тесном и прочном сближении между ними, поскольку именно этого настоятельно требует от их взаимоотношений логика интересов и выработка реалистичных и разумно-рациональных стратегий, полезных и выгодных для обеих сторон. В этом контексте российский академик Олег Колобов пишет: «Исламский фактор государственной национальной политики и международных отношений обновляющейся России находится примерно в том же положении, что и русский вопрос... Для современной России крайне важно привнесение всего позитивного потенциала ислама к решению многих народнохозяйственных задач - правовых, политических, культурных и иных». (14)

 То, что успокаивает душу и укрепляет веру в будущее, так это сплоченность и сотрудничество ряда влиятельных и деятельных сил и личностей в обоих мирах во имя формирования реалистичной основы для всестороннего диалога между двумя цивилизациями. Несомненно, для этого необходимо и создание механизмов и институтов или центров по диалогу в одних и других государствах на уровне неправительственных организаций. В особенности, это необходимо для тех мест, где сосуществуют православные и мусульманские конфессии, с тем чтобы главной заботой тех, кто осуществляет руководство ими, было бы привнесение жизненного и психологического успокоения в положение православных меньшинств среди мусульманского большинства и мусульманских меньшинств среди православного большинства населения того или иного региона.

 Следует также указать на целый ряд важных инициатив и мероприятий, которые предприняли и осуществили многие министерства, общественные организации и видные деятели, представляющие обе цивилизации, на различных уровнях и в различных сферах. К сожалению, из-за фактора ограниченности во времени не представляется возможным остановиться на большинстве из них, но один из таких многообещающих шагов я все же упомяну. Речь идет о достойных благодарности усилиях российского дипломата, полномочного представителя Министерства иностранных дел Российской Федерации по вопросам сотрудничества России с Исламским миром доктора наук, посла Вениамина Попова и генерального секретаря Организации Исламская конференция турецкого профессора Акмалуддина Ихсана Оглу. Эти два ответственных деятеля весьма энергично работают вместе со своими командами над реальным, более тесным сближением двух миров. (15)

 Наиболее наглядные примеры в этом отношении дает Россия, где проживает самая многочисленная православная группа населения в мире. Именно на основе позиции этой страны, координации ее действий с братскими православными церквами в исламской среде определяются и вырабатываются многие параметры путей сотрудничества и партнерства между двумя мирами – православным и мусульманским. В этом русле большую роль играют государственные учреждения и организации гражданского общества в Турции, Королевстве Саудовская Аравия, Египте, Ливане, Сирии, Греции и ряде других стран, где общий исламо-православный дух составляет неотъемлемую часть их культурной самобытности, в плане воплощения многих из мечтаний и благих пожеланий относительно более тесного и теплого сближения двух цивилизаций в реальной действительности. Свершено справедливо отмечает Митрополит Волоколамского на встречи с преподавтелями и студентами ун-та Аль-Азхара в Каире, 13 июня 2011: «Мы призваны свыше к тому, чтобы жить в мире, к взаимному уважению и противостоянию безнравственному нечестию. Будем же вместе отвечать на вызовы современного мира, защищать наше право жить, основываясь на традиционной нравственности. Это необходимо не только для нас с вами, но и для блага будущих поколений» .(16)

 

 В завершение пожеланий выскажу одну из наиболее значимых задач, относительно которой следовало бы задаться вопросами правителям и подданным, верующим и людям светского толка в каждом из двух миров – православном и исламском, а именно:

- До какого рубежа мы будем работать вместе во имя реализации принципов социальной справедливости, расширения поля нравственности, солидарности с ущемленными в правах и страдающими в наших двух мирах и во всем мире?

- До какого рубежа наши православная и мусульманская общины будут содействовать укреплению общечеловеческого братства во имя упрочения уз любви, справедливости, мира между всеми теми, с кем мы вместе живем на этой планете?

 

Источники

 

1. Митрополит Жорж Ходр. Исламо-христианские отношения: прочтение настоящего и будущего. Центр стратегических исследований, разработок и документации. Бейрут, 1994 год, стр. 209.

2. Газета «Ан-Нахар» (Ливан) за 15 сентября 2002 года, стр. 11.

3. Мухаммед Аркун. Окно на ислам. Издательство «Атыя», Бейрут, 1996 год, стр. 232.

4. Библия. Новый завет. Евангелие от Матфея. Часть 5, изречения 44-45.

5. Коран. Сура 49 «Аль-Худжурат» («Покои»), аят 13.

6. Библия. Новый завет. Первое Соборное послание святого Апостола Петра христианам. Часть 3, изречение 15.

7. Коран. Сура 16 «Ан-Нахль» («Пчелы»), аят 125.

8. Библия. Новый завет. Послание апостола Павла к Колоссянам, Часть 4, изречение 6.

9. Коран. Сура 3 «Аль Имран» («Семейство Имрана»), аят 64.

10. Умар Идрисов. Современный Ислам в диалоге культур. Нижний Новгород. 1996 год, стр. 3-4 .

11- Александр Панарин. Православная цивилизация в глобальном мире. Издательство «Алгоритм», Москва, 2003 год, стр. 147.

12. Мансур аль-Муаддиль. Исламская культура и политика. Журнал «Иран и арабы», № 9, Бейрут, 2004 год, стр. 46.

13. Рамазан Абдулатипов. Судьбы ислама в России. Издательство «Мысль», Москва, 2002 год, стр. 175.

14. Олег Колобов. Русский вопрос и исламский фактор. Из книги «Ислам на пороге ХХI века». Нижний Новгород, 1997 год, стр. 5.

15. Вениамин Попов. Исламский мир и Россия - движение навстречу. « Азия и Африка сегодня». № 2, 2005 год, стр. 31-34.

16. Митрполит Иларион. Сайт: www.mospatr.ru,14.06.2011

Это исследование – содержит несколько скромных мыслей и футурологических выводов, относящихся к семи катастрофам, которые постигли человечество в эпоху модернизма и постмодернизма, в отличие или наподобие семи чудес света, до сих пор таинственностью своей изумляющих  глаз и разум всякого живущего. Таковы семь катастроф социального порядка, с которыми мы столкнулись в течение двух последних веков. Определить перспективы их урегулирования – значит проявить более широкий, чем принято, взгляд на вещи – использовать всю полноту человеческого разума, чтобы познать их природу, обозначить траектории развития, определить соответствующие сценарии.

Области, которыми затрагиваются катастрофами, - это прежде всего экономика, демография, экология, положение семьи, деятельность техногенного и научного разума, проблемы силы и власти.

Любой объективный исследователь, изучающий развитие мировой цивилизации на региональном и планетарном уровнях, поймет, что мир переживает целый ряд кризисов глубинного, даже органического характера, и человек зарывает голову в песок, если полагает эти кризисы временными, близкими к разрешению.

Дело требует нового научного подхода, нового определения сущности проблем, чтобы обеспечить выживание человечества в условиях катастроф социального, психического и экологического характера, ломки научной картины мира и разрушения  его духовности. Человеческое общество определенно больно. Оно переживает глубокий кризис.

Автор этих строк не грешит пессимизмом. И он считает, что уяснению сути дела не помогут модные в светской науке Запада ссылки на завершение определенных процессов конец истории, разрушение человеческой личности, утрата смыслов, смерть Бога, как и рассуждения западных и восточных теологов о неминуемом конце Света.

Вопрос во всей его простоте заключается в том, что на каждом из этапов развития цивилизации, региональном или планетарном, есть характерные для него временные отрезки, на которых действуют факторы подъема или упадка и разрушения. В ходе этапов, на которых цивилизации и человеческие сообщества переживают кризисы, появляются, пусть слабо детерминированные болезненные явления, затрагивающие ценностные ориентиры нравственность, эстетические представления,  духовность и т.д. а также способы управления экономикой и политикой, организацию жизни людей в сельской местности и в крупных городах, экологию, как и плохую или хорошую администрацию, в которой главенствуют факторы денег, власти, силы и знания.

 

Демография

На демографическом уровне происходят гигантские перемены, приводящие к гигантским сдвигам в жизни планеты. Население земли достигает сегодня порядка 6 миллиардов 300 миллионов человек. К концу нынешнего столетия их число, вероятно, удвоится. По логике вещей, всякий демографический рост предполагает расцвет цивилизаций, что произошло в Европе в восемнадцатом, девятнадцатом и частично в двадцатом веках. Как писал в этой связи французский мыслитель Фернан Бродель, «Бесконтрольный рост народонаселения вначале приносит пользу, пока не начинает приносить вред, когда население увеличивается быстрее, чем идет экономическое развитие. Таково было положение в Европе до конца шестнадцатого столетия. Таково же оно в большинстве медленно развивающихся или отсталых странах».1

На современном планетарном демографическом пространстве мы наблюдаем значительное падение роста населения в богатых странах, развитых в экономическом, научном и технологическом отношениях, тогда как иное положение наблюдается в бедных странах, расположенных в Африке и особенно в Азии. Рост населения на планете будет происходить за счет представителей белой расы, проживающих на Востоке и Западе Европы, в Северной Америке, Австралии и на других небольших территориях в мире.

Что касается распределения людей и рас на этой планете, то индо-китайско-японское пространство сохранит свои расовые особенности, для которых определяющим останется желтый цвет кожи, в то время как мы будем свидетелями резкого увеличения представителей черной расы, смешенной с белой и желтой, на пространстве арабо-мусульманского мира и черной расы в Африки и в других районах планеты. Таким образом,  увеличение народонаселения и расовая экспансия в ближайшей, среднесрочной и даже далекой перспективе приведут к сокращению представителей белой расы, что вызовет в ее среде тревожные предчувствия относительно собственного планетарного будущего, поскольку численное и расовые соотношения в мире буду складываться в пользу иных рас – желтой и смуглой, смешанной с другими, и черной.

В этой связи чувства тревоги в Европе, Северной Америке и Океании приведет к возрождению больной памяти, воспитанной на идеологии расизма, расовой и культурной дискриминации, что вызовет резкую реакцию других рас и культур.

Таким может быть пессимистический сценарий, тогда как его оптимистический вариант предполагал бы выступления представителей белой, как и других рас, за всемерное развитие культуры мира, сотрудничества и взаимопонимания между людьми независимо от расовой и религиозной принадлежности, исходя из простой гуманной посылки, которая гласит что местом нашего обитания является единый корабль, а источником света – то же самое солнце. Русский ученый Сергей Капица в этой связи указывал:»Нельзя описать рост народонаселения во всем мире и оценить его на протяжении весьма длительного периода времени, не рассматривая мир в его полноте и народы, взаимодействующие в демографическом процессе, как членов единого демографического отряда».2

Надо помнить, что чисто потребительский путь развития и бесконтрольный демографический рост не предвещают никакого приближения к оптимистическому сценарию в ближайшей и среднесрочной перспективах.

 

Семья

Поскольку семья является основной гарантией продолжения человеческого рода на этой планете, она тесно связана с демографией. Пусть семья является старейшим социальным институтом на земле и, возможно, важнейшим институтом человеческого общества, ее положение незавидно и клонится к худшему.

В любой стране, в любом обществе, вникнув во многообразие повседневных семейных дел, поймешь, что  все стороны бытия, светлые и темные, присутствуют в семейной жизни. При этом напряженность, споры и конфликты  едва не привели к полной ликвидации института семьи в большинстве стран и Запада и Востока.

Но положение представляется более драматическим и кризисным на Западе, где практика разводов и однополых браков, как и хаотичное зачатие вне привычных рамок семьи, свели к минимуму потребность в семейном институте.

Кажется, что там ему недостает только «свидетельства о смерти». Разговор на эту тему может продолжаться без конца, но некоторые примеров и цифр довольно интересно для того, чтобы положить руку на глубокую рану института семьи. С октября 1985 года существует явление, приобретающее характер катастрофы, губительной для человеческого рода. С конца шестидесятых годов и до сих пор, с утверждением и поощрением культа сексуальной свободы, на Западе набирает силу опасное явление жизни ребенка с отцом или с матерью, а не с обеими родителями. В Британии например, каждый четвертый ребенок рождается вне брачных уз. В самых богатых районах Вашингтона число детей, рожденных вне брака, достигает 90%.

Случаи распада семьи происходят повсюду, разрывая узы между мужчиной и женщиной, между поколениями, между институтом семьи как социальной ценностью и другими ценностями общества. Кризисное положение семьи в западном ареале не делает легче состояние семейных уз в восточных странах, где также распадаются семьи, переживая различные по форме и содержанию кризисы.

Ни один психолог, ни один моралист, ни один ученый, изучающий поведение человека в той или иной области не решается высказаться в оптимистическом духе о будущем семьи на Западе и на Востоке, и даже сила религиозных традиций и культурного наследия в той или иной стране мира не позволяет замедлить движение к океану пессимизма. Иными словами, нынешнее состояние института семьи и его ближайшее будущее не приносят успокоения душе. Распад и вырождение семьи идут параллельно с распадом и разложением любого цивилизованного общества.

 

Технический ум и технологическая деятельность

После того как научный разум совершил первую, вторую и третью революции, оказавшие глубокое и в материальном отношении благотворное влияние на прогресс государств, вступивших в различные циклы промышленного развития и модернизма, и с началом в последней четверти прошлого века нового этапа – этапа постиндустриального и постмодернисткого развития, произошли большие изменения во временной протяженности циклов.

Сегодня мы переживаем определенный технологический цикл и трудимся ради основания нового цикла, в котором преобладают информатика и нанотехнологии, призванные служить постиндустриальному обществу. По времени этот цикл  усвоения постиндустриальных цивилизационных норм будет короче. Так обстоит дело в странах, которые прошли через этап модернизма. Условия сосредоточения сил и технологической стабильности они переживут, опираясь на накопленный ранее научно-технический опыт, экономическую мощь и демократические нормы в политике.

Что касается перехода к стабильности и строительству постиндустриального общества в странах среднего масштаба или развивающихся медленно, там для  всестороннего развития динамических и эффективных производительных сил потребуются более длительное время и более сложные усилия. Вопрос будет еще более трудным для стран, которые до сих пор живут за пределами модернизма.

В связи с резким различием между тремя типами развития в культурной, научной, экономической и  информационной областях надо ожидать, что в мире возникнут многочисленные катастрофы социального характера, как и явления отвращения и ненависти между богатыми и бедными странами.

По словам знаменитого американского ученого-футуролога,. Э. Тофлара «на первых этапах развития постиндустриального общества будут иметь место великие социальные потрясения и следующие друг за другом драматические  перемены в игре технологических и экономических сил. Нужно ожидать катастроф, которые нарушат политическую стабильность и вызовут новые волны войн и насилия. Морская болезнь противоборствующих цивилизаций сама по себе представит большую опасность для судьбы человечества».3

Определенная манера управления технологическим и экономическим развитием, в частности, силами, властвующими на Западе, может придать больше пессимизма международным отношениям и положению человеческого общества, тогда как возвысят голос реалистически мыслящие круги, стремясь словом и делом к утверждению полномасштабной гуманистической альтернативы, которая привела бы к установлению более справедливых и равноправных отношений на технологическом и экономическом уровнях между Севером и Югом.

Эта альтернатива помогла бы освободить мир от опасности, которую представляют необузданная ярость механического человека и агрессивная технологическая мысль для природы и общества, и создать более зрелую и более разумную систему отношений  сотрудничества в области образования и науки. Ее основой стала бы демократизация деятельности более эффективных правительственных организаций и организаций гражданского общества.

Некоторые пессимисты прогнозируют конфликт между менталитетами и культурами в условиях информационного взрыва. Несмотря на открывшиеся возможности активизации сотрудничества, разнообразного по средствам и целям, между всеми странами планеты, в его недрах таятся еще более страшные опасности, даже с точки зрения ядерного вооружения великих держав. Кто будет пользоваться информационными технологиями эгоистичным и алчным образом, овладеет умами и вкусами людей. Так информационная революция в ее непрерывном развитии, обрушившись, как потоп, на глаза и уши пользователя, будет подобна планетарному цунами, уничтожающему все, что есть человеческого в человеке.

Так человек, обращенный в раба машины и технологии, лишается теплоты человеческого общения. Его душа превращается в пустыню, затрудняя всякий прогноз о человеческом будущем.

Иными словами, возможный в этой связи сценарий строительства будущего, основанного на господстве технократии и информатики, не избегнет столкновения с духом гуманности, смысл которой - согласие между материальным и духовным измерениями человеческой личности. Таким будет одно из направлений борьбы между ними в ближайшей и среднесрочной перспективе.

 

О доктринах противостояния и войны

Одна из проблем, которая представляет собой источник органического недуга в поведении человека, является придание святости силе и нарцистический взгляд на противостояние между человеком и его окружением.

Человеческое общество прошло через целый ряд этапов противостояния Хомо сапиенс с природой и с его братом – человеком. Оно столкнулось с множеством конфликтов, больших и малых войн, региональных и мировых.

Количество их исчисляется десятками тысяч. Люди не переставали размышлять над проблемами противостояния и силы, пока их размышления не обрели форму в философии социального дарвинизма, который стал основой для представления о том, что прав всегда самый сильный. В основе этого представления лежат биологический фактор и агрессивная природа человеческой личности. Вначале этот принцип получил признание в англо-саксонском пространстве, позднее же получил признание во всем мире. Им оправдывались все виды колониальных войн,  порабощение народов, разжигание иных конфликтов и войн, наступление на позиции сладости тех, кто был слаб, культура же мира и нравственность была отнесена к мечтаниям народов.

Я не настоль наивен, чтобы не признать, что насильственная реакция и агрессивность не проявляются человеком в повседневной жизни. Склонность к гневной агрессивности все мы проявляем в семье, в отношениях с соседом, на улице, в селении и в городе, полагая лучшей свою религию и лучшей- свою страну, в отношениях с Другим, с другими этносами, приверженцами иных религий и представителями иных цивилизаций. Такого рода ситуации общеизвестны.

Явление насилия, противостояния и войны, надо полагать, всегда отличало отношения сильных цивилизаций с цивилизациями слабыми. Оно же укрепляло склонность к гегемонии и господству у любителей легких побед.

В этой связи возникает вопрос: возможно ли жить на этой планете в мире, свободном от войн, который стал бы альтернативой неизбежности агрессии, противостояния и права сильнейшего?  Можно ли представить себе гуманно возвышенный мир, в котором расширение и углубление культуры мира стало бы точкой омега бытия?  Можно ли вернуться к высоким историческим традициям состязательности, проистекающей из коренного принципа Олимпийских игр 776 года до рождества Христова,  и опирающейся на поиск в ходе соревнования того, кто отличается совершенством?. Каждая область Греции посылала лучших спортсменов, которым предстояло соревноваться перед святостью светлого образа бога Зевса, вместо того, чтобы унижаться , являя покорность и повиновение богу войны Аресу.

С тех пор, как возникла цивилизация, разумного и мудрого человека не оставляла мечта о мире. Некоторые, однако, полагают, что мечта о мире не осуществится только потому, что мы откажемся от принципа войны, перестанем  бояться ее и страшиться террора.

Война, писал французский ученый Клод Леви-Строс, «заканчивается, когда заканчивается ее предположительный период, который мы можем создать и сдвинуть нашими усилиями, возложив на себя коллективную ответственность за продвижение альтернативы, явления насилия и террора – когда исчезнут их причины и повторится крах эволюционный, а не только реальный и конъюнктурный».4

Война – неотделимая часть понятия власти, которая опирается на силу. На ее основе строятся идеи и законодательные акты, касающиеся прав человека и религиозных ценностей цивилизации. Теоретики доктрины силы типа духовного отца американских неоконсерваторов философа Лева Штрауса работают над созданием корпуса идей, касающихся понятия власти исторического развития посредством войн.

В войне отражаются понятия господства над Другим, более содержательные и более далеко идущие, чем гуманистический порыв.на войне есть убийца и убитый, победитель и побежденный. Оба они в адском огне, в огне вселенной. Сам убийца - «победитель» находится на уровне, близком злобной инстинктивности животного.

Мечта человека об альтернативе осуществится только тогда, когда люди на Западе и на Востоке убедятся в том, что рассуждения вокруг философии силы и борьбы в интересах сильного подобны теории социального дарвинизма и все еще присутствуют в дискурсе великих военоначальников, ориентирующихся на войны и на поддержку компаний, несущих смерть, в частночти, на Западе, и что все теории и военные приготовления являются источником гибели для убийцы и убитого на экзистенциальном уровне.

Война едва не началась после окончания «холодной войны. Однако стремление к гегемонии, обожествлению силы и расходованию на ее нужды огромных средств все еще характерно для многих цивилизаций и стран. Такая политике отягощает также бюджеты малых государств и всех вооружений, законных или незаконных

С появлением философии социального дарвинизма, которую создал Спенсер, и понятием классовой борьбы, созданной Марксом, Энгельсом, Лениным, Мао Цзедуном, Сталиным, с фрейдистким принципом «агрессивной сущности»,  и прежде всего – с принципом выживания сильнейшего Чарльза Дарвина,  со всем хором барабанщиков и теоретиков локальных, региональных и мировых войн, больное  воображение которых радуют все виды почитания силы и агрессии, со всеми теориями и оправданиями «сильных» и «слабых» существует всеобщее оправдание использования силы под предлогом защиты национальной сущности, души, религии и культуры.

Этот планетарный призрак не может привести человечество в землю обетованную. Воображение «победителя  « и «побежденного» помешано на идее силы, борьбы и войны. Оно переживает кризис в гуманном и нравственном отношениях, фабрикуя стереотипы о себе и о других.

Все участвует в его адской игре, игре с огнем, избиении людей. Никто серьезно не думает об уничтожении своих призраков, о подавлении своей агрессивности, о сдерживании темных инстинктов своей души, о расширении мира, света и сотрудничества людей друг с другом. Вина лежит на самой сильной стране Запада, но виноваты и слабые. Наши идеалы – Ганди, Христос и Будда, как и коранический стих, нет, коранические стихи: «Убийца и убитый оба находятся в адском огне».

Выход из туннеля войн, противостояний и обожествления силы – в сотрудничестве разумных людей, всех разумных людей Запада и Востока. Им надлежит сделать так, чтобы на понятие «врага», как его понимает социальный дарвинизм и тому подобные теории, агрессивно и безрассудно проповедуя идею выживая сильнейшего, был наложен запрет. Пусть властвует мысль о сотрудничестве и демократическом взаимопонимании между людьми – обитателями единого общечеловеческого дома.или, как высказался канадский ученый Джон Релесфорд, «не биологический отбор, а развитие сотрудничества»5.

Добавлю сюда диалог и искреннее всестороннее взаимодействие между цивилизациями и религиями на основе честного нравственного пакта между всеми жителями земли.

 

О правителе и гражданине

К числу горячих точек, которые искажают жизнь наших обществ, относятся отношения с властью, которая стремится к гегемонии. Власть нужна для предотвращения анархии и сохранения разумного порядка. Здесь же пойдет речь о другом понятии, не встречающемся в международном политическом словаре, о власти,  пределы компетенции которой, тайны и опасности открыл французский философ Мишель Фуко. Он сказал: «Власть присутствует везде и всегда…Она многолика, многообразна и многофункциональна». Иными словами, она присутствует всюду, где творятся дела, где правитель желает силы.

Это – главный способ подчинения подданного вождю, слабого – сильному, малого – большому, приходящего – уходящему. Она начинается в стенах семьи, простираясь на улицу, захватывает все государственные организации. Все структуры гражданского общества. В этом смысле она проявляет себя прямо или косвенно в самых различных ситуациях. Иногда ее трудно заметить, ибо она действует, не только из центра, расположенного на вершине властной пирамиды.

Существует власть президентская, правительственная, парламентская, судебная, религиозная. И в то же время она проникает во все поры общества, объясняя, как нужно мыслить и вести себя.

Вот почему с точки зрения содержания и целей она является насильственной, а не демократической. В повседневной жизни, в психике,  в менталитете она творит очаги напряженности, влияющие на мир политики, экономики, информации, армии, идеологии, знании, образования, на мир партий, религий и конфессий.

Опасность темного сдерживающего аспекта власти растет повсюду, где идет борьба за собственность и таланты, за финансы, за принятие политических решений, за силу и знание.

В мире светского типа сильнейший стремится навязать свою власть, даже господство тем, кто слабее его, слабые же в свою очередь, исходя из своих позиций, хотят подчинить своей гегемонии тех, кто его окружает.

Возможно, это принимает более логанизованный и более законообразный характер в развитых странах. Однако в этой области, покорной закону, не подчиняющейся иным механизмам традиций для установления гегемонии и управления конфликтами, власть меняет форму. Приведем еще  слова Фуко: «Опирающаяся на закон форма суверенитета является стратегическим полем для конфликтов и противостояний».6.

Эта форма наряду с многими другими, более примитивными или более распространенными в отношениях между людьми, не может существовать без подчиненной власти силы внутри страны, не создавая новых военных технологий и не прибегая к диктатуре.

Вот почему возникают острые конфликты и соответственно – войны, творятся противоречия, осуществляется раскол между членами единой семьи, слабеют узы мира, равенства и приязни в человеческих коллективах. Это, в свою очередь, приводит к разрушению структуры диалога, подрыву устоев взаимопонимания и мира, ущемлению суверенитета и мира в цивилизационной ткани на Западе и на Востоке.

По моему мнению, нет выхода из адского состояния, порожденного властью, отношением между подданным и правителем, отношением гегемонии в человеческих коллективах, кроме разоблачения такой власти там, где она существует. Необходимо организовать мирное, разумное, демократическое сопротивление такой власти внутри всякого общества. Условие всякого сопротивления – исполненная ответственности свобода. Здесь возникает оптимистическая перспектива.

Мы – не против позитивной власти, которая необходима для сохранения порядка и защиты гуманистических ценностей, которые порождают ценности материального и духовного порядка, но против такой, какая  подавляет свободу и гасит свет справедливости, равенства, демократии и права для всех.

 

Мир исполненный гуманности, или катастрофа!

Настоящее общественное развития планетарной цивилизации, исходя из материального потребительского образца на западе и на Востоке и принимая во внимание различные ошибочные стратегии и шаги в отношении окружающей среды, экономики, технологии, силы и власти не внушает веры в успех оптимистического сценария. Оно ошибочно и в том смысле, что строится на обожествлении денег и власти, на индивидуальном эгоизме и преданности цивилизации «наслаждения».

Болезнь затрагивает не только западный образец развития, но и неосредневековые действия и представления, традиционно религиозные и нерелигиозные, активно проявляющие себя в восточной части планеты.

Ленивых духом беспокоит положение дел в ближайшей и среднесрочной перспективах. Но не власть имущие на Западе и Востоке, не огромное число коррупционеров, пребывающих в бюрократических кабинетах отсталых и развитых стран, а на рабочих местах, где занята большая часть специалистов – ученых, исследователей, учителей, профессоров, врачей, художников и иных представителей творческих профессий люди живут в трудных материальных условиях, тогда как существуют целые когорты образованных специалистов, которые прибегают лести, воровству и обману, всячески обходя закон. Они-то, духовно и нравственное бедные, живут в материальном благополучии. В экономике правят мафии, растет эгоизм транснациональных корпораций. Призрак Зверя сеет рознь в умах и душах большинства обитателей этой планеты, превращающих деньги в земного бога, в котором воплощен чуть ли не весь смысл силы и власти. Философы экономики с дикой энергией стремятся превратить в деньги все прикладные достижения в этом третьем тысячелетии  существования цивилизаций, как будто деньги и есть альфа и омега бытия. Зверочеловеки, погрязшие в эгоизме беззастенчиво грабят  богатства природы. Всеми средствами они стараются помешать разработке новой стратегии развития, установлению гармонии между материальным и духовным измерениями человеческой личности, ибо такая стратегия будет содержать практические альтернативные факторы, прогнозы , предложения и принципы для управления экономикой и политикой, развитием культуры, становлением духовности и нравственности.

Новая стратеги качественно изменит роль науки, образования и техники. Она будет проводить в жизнь новую политику организации  полиса, обновления духовности и ценностей и ее озарит мирный свет небесного пространства. Новая стратеги потребует учреждения совершенного культурного универсума, в котором соединятся наука, образование, нравственность, религия, убеждения и ищущие блага философии, как и все, что делает сотрудничество между людьми более полным и более глубоким.

Такого рода миссия отвечает нуждам постиндустриального общества, постлиберального и постсоциалистического, а, может быть, соединит как переходный этап позитивные стороны их обоих. Такого рода возрожденческая стратегия, которое будет опираться на духовность, культуру, экономику, гуманность и диалог предполагает в первую очередь установление справедливых отношений между людьми, одухотворение науки, рационализацию религиозных верований, предоставление абсолютного приоритета творческим позитивным, способностям и энергиям человека.

Будущее в этой связи предвещает богатые научно-практические результаты. Нынешняя «наука о мозге» выявила богатые перспективы для выявления позитивных возможностей разума и мозга вообще, разработав новые методы  стимуляции инстинктивной, психической, разумной и духовной энергии человека для лучшего использования мозга в принятии решения, выражения желаний и чувств. Это поможет позитивному использованию мозга в гуманизации всех аспектов жизни на планете.

Со времени расцвета цивилизации разумный, чистый в душе человек стремится к ценностям добра, справедливости, труда, познания, красоты и внутреннего мира, к творческому согласию с природой и с Богом, или с космическом разумом, как его понимают буддисты, что не есть Бог в нашем понимании последователей религиозных воззрений людей Книги.

Человечество, как подчеркивают ученые, которые участвовали в написании монографии «Диалог цивилизаций: смысл, идеи, техника», переживает важный поворотный пункт, какого не было в истории: полное уничтожения в случае обострения конфликта между цивилизациями или процветание, если удастся соединить все силы для создания более благоприятных условий, необходимых для справедливого и ответственного взаимодействия, за что в ответе не только правительства, не только люди, принимающие решения в центрах власти, но и каждый человек, живущий на этой планете.7.

Необходимая оптимистическая стратегия требует создания цивилизационных альтернатив от талантливых людей, которым предстоит трудиться не только над разработкой творческих идее для противодействия воинствующим силам господства, пребывающим во мраке, но над созданием нового нравственного пакта для всего человечества, которое нужно спасать от катастрофы цивилизации потребления, от власти вожделений и агрессивных инстинктов, от рабского поклонения деньгам и вещам, от бескультурья в искусствах, в эстетике и в вере.

Это – стратегия, которая будет неизменно стремиться к обновлению, обобщения и углублению культуры диалога, взаимопонимания и сотрудничества между гражданами этой планеты.

 

__________________________________________________________

Литература

1-Перевод из книги Фернана Броделя «Основы цивилизаций», ливанская газета  ан-Нахар, № 8, стр. 15.

2- Сергей Капица, «Будушее человеческой цивилизации». Текст опубликован в книге «Диалог культур: опыт России и ближнего Востока». Бейрут,2002 год, стр. 130.

3- «Общий кризис западной цивилизации и Россия», Москва,2009 год. Стр. 8;9.

4- Клод Леви-Стросс, «Душа дикаря», Университетская пресса Чикаго,1968 год, стр.223, 225.

5- Релесфорд Джон.Х. «Человеческие виды и введение в биологическую антропологию».Издательская компания Майфилд, 1997 год., стр.114.

6- Voir les oeuvres de Michel Foucaut: L’archeologie du savoir; Les mots et le choses…Editions  Gallimard. Paris, 1986 ; 1988. 

7- «Диалог цивилизаций: смысл, идеи, технология». Под редакцией Сухейля Фараха и Олега Колобова. Дар Аля ад-Дин, 2008 год, стр.11.

Подписаться на рассылку