facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 12:56


Анатолий Юницкий: «Счастье - это увидеть реализацию своих идей при жизни»

Среда, 24 Август 2016 15:19

 

Интервью с Анатолием Юницким, главным конструктором и генеральным директором компании «Струнные технологии» (бренд SkyWay)

Недавно СМИ сообщили, что топ-менеджер компании Hyperloop господин Бэмброган покинул компанию без каких-либо объяснений. В интернете появилось обращение компании SkyWay, готовой принять бывшего технического директора Элона Маска с подробным комментарием инженерных наработок раскрученного американского инженера.

Кто знает, может быть, скоро предложение о работе в Республике Беларусь получит и сам Маск?

Мне удалось встретиться и пообщаться с белорусским Кулибиным, уже 40 лет мечтающим о неракетном освоении космоса, который сегодня как никогда близок к своей цели.

 

О БИЗНЕСЕ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ

 

Что бы вы могли рассказать о своем бизнесе в Республике Беларусь? С какими сложностями вам приходилось сталкиваться и какие планы у вас именно в Беларуси?

Я бы не назвал то, что я делаю, бизнесом. Это высокотехнологичный венчурный проект. Наоборот, мы привлекаем деньги и на данном этапе это очень затратный проект. А бизнес, как известно, должен давать доход.

Все сложности в проекте подобном SkyWay могут быть разделены на две группы: получение устойчивого финансирования и инженерные задачи, требующие своего решения. Ни лично я, ни возглавляемое мною закрытое акционерное общество привлечением денег не занимаемся. У нас проектная организация, я, в первую очередь, — инженер, а уже только во вторую — бизнесмен. Поэтому для меня основное — это решать те технические инженерные задачи, которые стоят перед проектом. И мы их решаем, с успехом решаем. Эти решения мы закладываем в основу будущего бизнеса, который может стать самым масштабным за всю историю человечества. Технология, которую мы создаём, способна положить начало новой отрасли экономики, лечь в основу процессов формирования в Беларуси нового центра научно-технического развития, наподобие кремниевой долины в США. Так что планы у меня очень масштабные.

 

Как долго ваш проект действует в Беларуси?

Здесь я получил поддержку президента ещё в 1997 году, пройдя экспертизу в администрации президента. Также я получил поддержку на международной конференции, на которой присутствовало 11 министров транспорта из 11 стран Европы, по второму критскому транспортному коридору: Лондон — Париж — Москва — Екатеринбург. И сейчас его хотят продлить до Владивостока.

Я выступил с предложением построить струнную дорогу «Лондон — Париж — Москва» через Минск. Я доложил об этом на конференции, меня все поддержали, в том числе администрация президента. Уже потом я получил поддержку от самого президента, который поручил Лингу (Сергей Линг - белорусский политик, председатель Совета Министров Республики Беларусь с 1996 по 2000 годы — прим.инт.) поддержать научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР).

Линг поручил оказать поддержку еще пяти министрам. Но когда помогают все и никто, то из этого ничего не выходит, как правило. Спустя год хождений по кабинетам пяти министерств, мне объяснили, что я сильно всем надоел и мне ничего не оставалось, как поехать искать счастья в России.

Спустя некоторое время я получил поддержку Министерства строительства Российской Федерации. В течение 10 лет меня поддерживали все министры Минстроя. Через них я получил два гранта ООН.  Также получил поддержку и финансирование от генерала Александра Лебедя. За счёт этого в 2001 году в городе Озеры Московской области был построен первый испытательный стенд струнного транспорта в масштабе 1:1.

Полигон в Озёрах был чем-то вроде научного эксперимента. Это было не то, что принято вводить в эксплуатацию. Как самолет братьев Райт, когда не верили, что предмет, который весит намного больше воздуха, может полететь. Вот и здесь не верили, что строительство струнной дороги в принципе возможно. Никто не верил, что струны не порвутся, опоры не упадут, анкера выдержат, ветер не сдует. Надо было просто показать, что всё работает. И мы показали.

Строительство полигона в Озёрах также финансировал мой партнер Дмитрий Владимирович Терехин, предприниматель. Но потом финансирование прекратилось, а Лебедь погиб в авиационной катастрофе на вертолете. Естественно, кроме меня, это стало никому не нужным. Кое-как я умудрялся поддерживать демонстрационный полигон в течение семи лет, чтобы опять-таки найти финансирование. Когда я нашел такую поддержку на Госсовете по инновациям на транспорте (https://www.youtube.com/watch?v=nx3S24SCPZI), спустя неделю полигон снесли.

В Беларусь я вернулся в 2014 году, после того, как попробовал реализовать проект струнного транспорта в Европе, что не дало никаких результатов, кроме опыта. Я понял, что в «свободной Европе» еще хуже, чем здесь. Всё происходит более цинично, но преподносят всё так, будто действуют в интересах и рамках закона. Тем более, что Беларусь — моя Родина.

Здесь я нашел участок земли под Марьиной Горкой. Причем, я понял, что не нужен никакой блат, не нужно никуда ходить и просить, чтобы тебе помогли. Был объявлен конкурс, мы его выиграли, предоставили бизнес-план и начали через инвестиционные фонды привлекать финансирование для строительства ЭкоТехноПарка — так я назвал эти тестовые участки. Таким образом, я не просто вернулся на Родину, но привёз с собой из странствий проект в который люди из-за границы готовы инвестировать. В некотором смысле эти инвестиции, это инвестиции в Беларусь. Мы создали рабочие места, дали новое направление реализации колоссального интеллектуального потенциала этой страны, где существует одна из лучших инженерных машиностроительных школ.

Что касается ЭкоТехноПарка, то по сути, это даже не участки, а комплексы, где будут продемонстрированы струнные эстакады городского, грузового и высокоскоростного (до 500 км/ч) транспорта, станции, вокзалы, стояночные переводы, автоматизированная система управления безопасностью и обеспечением связи, пересадочный узел (с городского на высокоскоростной), вся экологическая составляющая проекта (с засеянными садами и полями), мы также создаем почву, гумус из белорусского торфа. Мы хотим показать, что мы можем восстановить, вернуть землю и посадить там сады. При этом всё то, что там вырастет, будет чистым, потому что нет никаких выхлопов, выбросов, загрязнений. Поэтому непосредственно под дорогой можно выращивать растения, пасти коров, которые будут давать пригодное для питья молоко.

Если корова поест траву под высоковольтной линией электропередач, то потом ее молоко лучше не пить, потому что такая трава будет генетически изменена за счет очень мощного электромагнитного поля. Рядом с автомобильной дорогой присутствует и свинец, и больше ста канцерогенов, и чего там только нет. При этом минимум на сотню метров в обе стороны всё загрязнено.

Мы хотим показать и доказать, что у нас всё экологично. Открытие планируется осенью.

Мы инноваторы, а не какие-то жулики. Мы знаем, что мы хотим сделать, и мы хотим дать миру эту технологию. Мы не хотим давать какие-то картинки или просто громко о себе заявлять, мы хотим показать: вот оно, работает! Притом, работает именно так, как я и говорю. А я говорю, что это самая эффективная, самая безопасная, самая экологически чистая, самая скоростная транспортная система.

Я не хожу на телевидение, в газеты или в правительство. Зачем? Мы инноваторы, а не шоумены. Мы знаем, что мы хотим сделать, и мы хотим дать миру эту технологию. Мы не хотим давать какие-то картинки или просто громко о себе заявлять, мы хотим показать: вот оно, работает! Притом, работает именно так, как я и говорю. А я говорю, что это самая эффективная, самая безопасная, самая экологически чистая, самая скоростная транспортная система.

Я выражаю благодарность правительству республики Беларусь за то, что оно не препятствует нашей работе. Пусть они делают выводы после того как всё будет готово. Вот только тогда надо делать выводы, а не сейчас.

 

Белорусская автомобильная школа

 

Расскажу еще одну из причин, почему я сейчас в Беларуси. Так случилось, - и это не случайность, -  что именно здесь было создано самая мощная автомобилестроительная школа в СССР. И это заслуга Сталина, который в свое время послал одного конструктора со своим дизельным грузовичком в Минск, где после войны были одни руины и нетронутыми остались только 4 здания.

Сталин поручил этому человеку наладить в Минске промышленность и тот подошёл к вопросу совершенно оригинально. Несмотря на то, что здесь не было специалистов, одним из первых приказов этого человека был запрет на обучение в Москве на заводе ЗИЛ, чтобы не перенимать другой опыт. Он просто увольнял тех, кто ездил туда учиться. А здесь сам, с нуля создал автомобильную школу.

Всего через пять лет пошли первые грузовики, потом БелАЗы, потом колесные тягачи, тракторы, трамваи, троллейбусы, автобусы. В России, например, нет аналога БелАЗа. Аналога колесного тягача, ракетовоза, нет до сих пор даже в США, хотя они были созданы еще в 1960-е годы. Представьте: 16 колес, все поворотные, все приводные. Он едет по болоту и везет 100-тонную ракету. Это было создано в Беларуси.

Здесь есть школа — одна из лучших в СНГ, на базе которой я создаю свою школу. Благо, есть откуда брать лучших конструкторов. Им есть чему учиться и они способны учиться.

Ну и еще одна причина, почему мне здесь лучше — мы говорим на одном языке. Я не могу объяснить американцу, немцу или французу, что мы делаем. Они не поймут. У них другое мышление, другое отношение ко всему и другой язык. Я иногда и белорусским конструкторам-то объяснить не могу. Многое просто не доходит не только до них, но и до Министерства транспорта и других организаций.

Сейчас из Австралии приехали наши партнеры. У нас уже есть ряд проектов, адресных и городских грузовых. Первый раз они приезжали в сентябре прошлого года. И когда они приехали, они были поражены тем, как много уже сделано и общим уровнем проделанной работы. Они сказали, что в их стране даже близко такого нет. Там нет такой инженерной школы, нет таких инженеров. Их нет и не будет!

Многие представляют Беларусь, как некий осколок России. Они думают, что она где-то за Уралом, рядом с Сибирью. И что здесь нет ничего, кроме медведей и мужика в ватной телогрейке, в лаптях, с бутылкой водки и балалайкой. И они так поразились тому, что здесь, оказывается, мощная промышленность. Оказывается, здесь классные инженеры, конструкторы, которых нет даже в Австралии. Они были поражены.

Мы наладим партнерство со многими странами и сюда привлекут инвестиции. Мы создадим много новых рабочих мест и будем поднимать экономику страны.

Около 20-ти лет назад в одной газете вышла статья, где было сказано, что Беларусь может процвести на интеллекте. У Беларуси нет ресурсов. Чуть-чуть удобрений, чуть-чуть гранита. Нефти вообще почти нет. Но тут почти 10 миллионов человек, которым надо как-то жить и развиваться. Интеллект — это их главный ресурс. Его и надо продавать. Мы это и делаем.

Например, в той же Японии тоже нет ресурсов, но есть мозги. Посмотрите — страна процветает. Я до сих пор храню эту записку, которую написал доктор экономических наук, профессор, первый экономический советник Капитула, (этот и многие другие сканы официальных писем от представителей власти есть в книге Анатоля Боровского «Юницкого небесные дороги» - прим.инт.). Он тогда написал то же, что я только что и сказал, что мы можем поднять экономику за счет интеллекта, продавая технологии за рубеж.

 

ЗА ЖИЗНЬ

 

В чем секрет успешного инноватора?

Я бы не сказал, что я успешен. Успех меня только ждет. У меня были некоторые успешные шаги. Например, в советское время у меня было внедрено более 30-ти изобретений в разных отраслях: промышленность, химия, наука, строительство, транспорт. Одно из таких изобретений даже используется на атомной подводной лодке. Другое изобретение связано со скоростным оружием, где начальная скорость полета пули превышает 10 км/с. Это было давно, так что про это уже можно говорить, особых секретов в этом нет.

У меня вышло 18 монографий, и есть 100 запатентованных изобретений. Но я не считал бы это большим успехом, потому что мои стремления, желания более серьезны. Все это я сделал между делом, походя.

 

Это какой-то внутренний двигатель или просто желание что-то сделать?

Я думаю, это даже заложено в моей фамилии. Я заметил это совсем недавно.

Если перевести мою фамилию на английский, получится «Unitsky» — объединяющий небо. Я тоже это недавно понял. Может быть, это даже бог ведет. Причем, ведет через тернии, через трудности, потому что если бы их не было, я бы никогда этого не сделал.

Я и изобретателем стал, потому что столкнулся с определенными трудностями. В детстве я жил в глухой деревне среди болот. Я жил практически в лесу, разувался в апреле, обувался в октябре. Спал на печке, иногда с нее падал, стукался головой, и с коня падал, и телега меня переезжала. И когда я пошел в школу, то понял, что у меня практически нет памяти. У меня и сейчас очень слабая память.

Я не мог учиться, потому что не мог банально выучить стихотворение или что угодно еще по школьной программе. В детстве мне это так сильно мешало, что я начал использовать не память, а логику. Именно благодаря развитию логического мышления я начал изобретать.

Я не помню формулы, я их вывожу. Зачем мне запоминать формулу, если я знаю, как она выводится? Я и сейчас не помню не одной формулы, я их все время вывожу.

Когда у тебя чего-то нет, ты всегда одно замещаешь другим. Когда человек плохо видит, у него обостряется слух, а когда плохо слышит, его зрение становится острее. Я до сих пор использую и развиваю это свое умение.

Почему именно начал изобретать, непонятно. Я помню, как увлекся ракетами. В 6-7 лет мне понравился порох. Иногда к нам приезжал киномеханик, и у него рвалась пленка. Он отрезал куски и выкидывал. А я их собирал и потом поджигал. Пленка горела как порох. Это были 1950-е годы. Рядом были немецкие склады, взорванные во время войны. Мы ходили туда, собирали снаряды и ящики с порохом, и тоже делали из них ракеты.

Потом мы переехали в Казахстан, и неподалеку от Байконура я часто видел запуски ракет. Меня это очень увлекало, и, будучи еще школьником, я начал профессионально делать ракеты. В 9-10-м классе я уже делал трехступенчатые ракеты, которые улетали за пределы видимости. В верхнюю ступень я сажал мышку, которая затем спускалась на парашюте. От Комсомола мне вручили грамоту за действующий космодром.

Я самостоятельно изобретал порох, потому что нужно было чем-то заправлять. Как я потом выяснил, тогда я нашел состав дымного пороха. Притом, я подобрал такой состав, чтобы и скорость была нужная, и ничего не взрывалось, и горело не очень медленно, иначе просто не полетит. Пришлось делать двигатель. А из чего? Кроме бумаги ничего не было. Бумага и клей. Из бумаги я делал двигатели, специальные приспособления, корпуса и т.д.

Меня это очень увлекало, и я занимался творчеством, притом сам, никто мной не руководил. А когда мы жили в деревне, там я рос без отца, и всё хозяйство было на мне: корова, свиньи, дрова. Еще и сестра! Мать-то в колхозе — ни выходных, ни праздников. С 7 утра до 10 вечера я был предоставлен сам себе. На мне было хозяйство — 50 соток. А я еще умудрялся и ракетами заниматься.

Отсюда и началось мое увлечение изобретательством. К тому же мне нравилась физика, математика и т.д. Школьником я начал анализировать ракеты и понял, что на самом деле это очень плохое изобретение. Я сам вычислил КПД, и он оказался меньше 1%. Даже у современного паровоза этот показатель достигает порядка 15%, а тут — меньше 1%. Узнал, что они очень сильно влияют на климат, на озоновый слой. Узнал, что одна советская ракета при старте делает дыру в озоновом слое размером с Францию. У меня даже был случай убедиться в этом на личном опыте.

Однажды мы с сестрой были в летнем кинотеатре неподалёку от Байконура. Во время фильма в небе я увидел очередную горящую точечку — это почти за 200 км от нас полетела ракета. Надо заметить, что мой поселок довольно пустынный, дожди там бывают редко. Но когда закончился фильм, пошел такой ливень, что мы шли по колено в воде. Я связал старт ракеты и это явление. И я понял, почему это происходит.

Во-первых, мощность тяжелого ракетоносителя составляет 100 млн л/с. Попробуйте представить такой табун. Вся эта мощь выбрасывается в верхние слои атмосферы. При этом она выбрасывается не просто в виде какой-то энергии, а в виде пламени, имеющего скорость 4 км/с. Например, скорость снайперской пули составляется 800 м/с. То есть скорость такого выброса в пять раз больше. А если учесть кинетическую энергию, которая возводится в квадрат, то получается в 25 раз больше. Вырабатывается температура до 4000°, а это в два раза выше температуры плавления стали.

Озоновый слой очень тонок и активен. В нём поглощается ультрафиолет, идущий от солнца и задерживает тепло, рассеивающееся с поверхности земли. Даже незначительное изменение количества озона в атмосфере может существенно повлиять на погоду. И происходит это все очень быстро. Поэтому тот ливень был напрямую связан с запуском ракеты и ущербом, который эта ракета нанесла озоновому слою.

 

Значит разрушение озонового слоя — не выдумки?

Конечно, нет! Весь климат на планете формируется в озоновом слое. А он всего лишь 1/1 000 000 000 часть атмосферы, но влияет больше, чем вся наша индустрия. И именно он задерживает ультрафиолет. Если бы он его не задерживал, ультрафиолет убил бы всю белковую жизнь на планете. Но мы сами это всё разрушаем.

Я начал это понимать еще в 1960-е годы, когда был школьником. И я задумался, а как по-другому? К тому же я очень сильно увлекался фантастикой, перечитывал книги Циолковского. И вроде бы по-другому было нельзя. Но тут я вспомнил идеи барона Мюнхаузена, о чьих похождениях я тоже очень любил читать. И в одном из них, которое мне очень нравилось, он начал тонуть в болоте. И чтобы спасти себя и коня, он потянул себя за косичку и тем самым смог выбраться из болота.

Этот способ был хорош тем, что он не взаимодействовал с внешней средой и использовал только внутренние силы. Значит этот способ самый экологически чистый. Если ты не взаимодействуешь с природной средой, значит ты ее не нарушаешь. Всё остальное нарушает. Взять хотя бы автомобиль: выхлопы, пыль, износ шин — все это разрушительно влияет на окружающую среду. Ракета — то же самое. Если ракету засунуть в мешок, она не полетит.

Я понял, что барон нарушил один физический закон. Ведь он не учился в советской школе и не знал физики. А я-то учился! Учился в какой-то захудалой школе, в которой давали знания, которые сейчас не в каждом университете дают. Там же еще были всевозможные кружки, которые я посещал.

Есть несколько законов сохранения.

Все обычно знаю только один закон — закон сохранения энергии.

Но есть также закон сохранения импульса. Когда стреляешь из ружья и получаешь отдачу в плечо — это работает закон сохранения импульса.

Есть закон сохранения момента количества движения. Когда крутится винт вертолета в одну сторону, корпус норовит развернуться в другую. Нужно поставить второй винт, чтобы это уравновесить.

Но барон Мюнхаузен нарушил один из самых малоизвестных законов, который гласит: за счет внутренних сил системы нельзя переместить центр массы в пространстве. Правда, он мог не центр массы поднять, но голову оторвать, руку сломать или вырвать клок волос. Но центр массы все равно остался бы на месте.

Тогда я подумал, какое решение можно найти, чтобы использовать этот принцип, и чтобы не перемещать центр массы. Звучит это довольно глупо: придумать, как выйти в космос, чтобы центр массы остался на месте, на Земле. Глупо же! Но меня это не испугало. Я сам себе фантазировал, и сам себе являлся критиком и судьей. Никому про это не рассказывал, и думал, почему же нельзя так сделать?

И я нашел единственное решение, которое не нарушало этот принцип. За счет удлинения в 300 км, (расстояние до космоса), - можно было бы оставить центр массы на Земле.

Пример использования этого закона сохранения: вы стоите в лодке, и тут лодка поехала назад. Центр массы остался на месте. Так работает этот закон. Когда вы бросаете гаечный ключ, он вращается, но его центр массы летит четко по математической параболе. Барон Мюнхгаузен этот закон нарушал, а я же нашел единственное решение, когда этот закон не нарушался в условиях планеты. Другого решения нет.

Я уцепился за эту идею, понял, что ее можно развить. Потому что это было единственное решение, не противоречащее законам физики реального мира. Потому что я верю в законы, а не в потусторонние силы. Я не верю в какие-то летающие тарелочки, которые прилетят и решат все наши проблемы. Хотя я верю в неземные цивилизации, которые знают больше, чем мы. Но мы и сами кое-что знаем. Например, законы физики, которые нельзя нарушать.

Я стал искать пути реализации своей идеи. Мысленно раздувал шарик в миллиард атмосфер. Я отсеял множество глупых вариантов и понял, что только центробежная сила позволит это сделать. Я начал развивать это направление, потом пришел к тому, что надо сделать вакуумный канал, ленточный маховик вокруг планеты, магнитную подушку. В вакууме я мог бы разогнаться до нужных скоростей, чтобы появилась центробежная сила. Кольцо начнет расширяться и выводить ракету в космос.

В конце концов это вылилось в серьезную науку, по которой я написал монографию (http://yunitskiy.com/news/1995/news19951201.htm). 

Потом я провел по ней международную конференцию по освоению космоса, на которой собрал 500 человек со всего мира. Это была первая и единственная международная конференция по проблемам неракетного освоения космоса (http://yunitskiy.com/news/1988/news19880423.htm). Больше таких конференций не было. Это было в 1988 году. Тогда же сняли фильм «В небо на колесе» (https://www.youtube.com/watch?v=8vOl2w-rPJM). Потом Союз развалился и никакого продолжения не было.

Потом я написал книгу, и сделал это только потому, что, когда я подал заявку на авторство изобретения, против меня восстала вся государственная комиссия по изобретениям. Какие только причины они не искали, чтобы отказать мне в выдаче авторского свидетельства. Наверное, тогда мне называли еще больше причин, чем когда Литва пыталась доказать, что я российский шпион.

Против меня было выдвинуто 500 доводов, и я все отбил. Были и мелкие, и крупные доводы. Например, что я не учитываю влияние солнечного ветра, влияние Луны, что Земля не идеальный шар, а геоид, имеет сложную форму, которая дестабилизирует кольцо. Говорили, что не хватит материалов, не хватит энергии, что установку разрушат морские шторма и т.д. Когда я на все доводы ответил, они все равно мне отказали, выдав авторское свидетельство на модель какому-то шизофренику. Как потом выяснилось, выдали, даже не имея на то заявки.

Тогда я понял, что не защищен. Я стал патентоведом, получил особое образование, чтобы иметь возможность защищаться. До этого я даже не знал, как пишутся заявки, патенты. Но потом я возглавил патентный отдел белорусского академического института, и наш институт стал занимать первые места в СССР по изобретательству. И в этом моя заслуга. В конечном итоге я помог 2000-ам жителей гомельской области стать изобретателями. Но на свое изобретение я не смог получить авторское свидетельство.

Тогда я решил публиковаться. Я обратился в «Технику молодежи», в «Изобретатель и рационализатор». Моя тема им показалась классной, я подготовил статьи, и их опубликовали. Первая статья вышла в 1982 году, в четвертом номере журнала. Вторая статья вышла в «Технике молодежи» в этом же году, в шестом номере. Я получил гонорар, 35 и 45 рублей, стал известен всему СССР, потому что это была очень интересная тема.

Примерно через год с небольшим я стал получать судебные иски. В чем меня только не обвиняли! Например, в том, что я телепат.

На другом суде, где ответчиком был я и главные редакторы двух всесоюзных журналов, (Захарченко от «Техники молодежи» и Карпов от «Изобретателя и рационализатора»), меня обвиняли в том, что Юницкий Анатолий Эдуардович является вымышленным лицом, это псевдоним Владимира Тарана. Поэтому он просил выдать гонорар ему, а не псевдоавтору Юницкому.

Я постоянно мотался по судам, заседаний там было очень много, и все в Москве. Регулярно приходилось отпрашиваться с работы, потом в последний момент слушание отменяли или переносили. Цирк был еще тот, но никто не улыбался, все на полном серьезе протоколировали подобные обвинения.

Самое смешное было, когда у Тарана спросили, как же он взял себе этот псевдоним. Он ответил, что когда он понял, что изобрел такую классную вещь, то подумал, что она будет плохо смотреться с именем Таран. Надо было придумать новое имя. Сначала он хотел взять псевдоним Константин Эдуардович Циолковский, но ему показалось это нескромным, так что он оставил только отчество. Решил взять обычное имя, стал Анатолием. Точно так же решил придумать обычную фамилию — стал Юницким.

Это он рассказывал в советском суде. Тогда Захарченко из «Техники молодежи» спрашивает, а как вообще подавалась оригинальная рукопись статьи. Он отвечает, что печатал на машинке, расписывался за псевдоним, за Юницкого, а свою настоящую подпись ставил невидимыми чернилами, которые проявляются, если прогладить утюгом. В таком виде рукопись отправлялась в редакцию. Редактор на это отвечает, что они получали конверты из Гомеля, с улицы Кирова, дом 90, квартира 40, от Юницкого А. Э. Как это объяснить, если Таран живет в Москве? Он ответил, что, понимая, что все это не оформить через Москву, поскольку высок риск потерять конверт на почте, решил отправлять письма через другой город. Абсолютно случайно был выбран Гомель. Адрес тоже был выдуман: улица Кирова — потому что был такой революционер; дом 90, квартира 40 — градусы спирта и водки.

Я давно уже понял, почему необходима индустриализация космоса, и какие для этого нужны критерии, как вообще это делать. Ведь есть же определенные критерии.

У меня всё обосновано: почему, как, и указан конкретный путь. То, как мы это делаем сейчас, просто недопустимо. Рано или поздно это всё упадет к нам на голову, потому что там все орбиты пересекаются. Всё это делается не так.

Земля все-таки средняя планета, поэтому отсюда взлетают ракеты. И объяснение этому очень простое. У ракет есть одна особенность: если тяга будет меньше ее веса, она останется на своем стартовом столе. Всё топливо сгорит, а она не шелохнется. На том же Сатурне гравитация примерно в пять раз больше. Значит топливо необходимо сжечь в пять раз быстрее, иначе она не полетит. И первая скорость должна составлять не 8 км/с, а в пять раз больше. Значит энергетика тоже будет в 25 раз больше, поскольку возводится в квадрат. Значит топливо должно быть эффективнее в 125 раз. А мы уже достигли предела. Жидкий азот, жидкий кислород — это предел химической реакции. У нас никогда не будет такого топливо.

Но даже не это главное. Там очень плотная атмосфера, которую нужно проходить при скоростях 30-40-50 км/с. Метеорит, летящий со скоростью 20 км/с, сгорает в разряженной атмосфере. А тут надо проходить плотные слои с такими скоростями. Всё мгновенно сгорит.

Но в вакуумном канале можно всё откачать, раскрутить и спокойно выйти в космос. Туда же можно выкидывать мусор, потому что по большому счету космос нам не нужен. Мы — продукт земной биосферы, земных условий. Космос для нас чужой. Нам там нечего делать. Но развить там индустрию можно, космос для этого подходит лучше: там есть невесомость, вакуум. Там можно создать такие технологии, которые не снились Земле. Там бесконечные пространственные, энергетические ресурсы. Там у нас уже есть термоядерный реактор, который работает пять миллиардов лет и проработает еще столько же — Солнце. Там нет ночи, нет дождя, снега и прочего. И это такой реактор, на котором пять миллиардов лет не было аварий типа чернобыльской. Поэтому легко организовать энергетику.

Там невесомость и глубокий бесконечный вакуум — это совершенно другой уровень технологий. Чтобы на Земле получить кубический метр вакуума, нужно заплатить столько, сколько стоит тонна нефти. А в космосе это бесконечный ресурс. Бесконечное пространство и сырье — астероидные пояса, Луна. Поэтому индустрию нужна направлять туда. А мы занимаемся ею здесь, и она нас обслуживает.

Почему выжили первобытные люди? Они догадались вынести свои технологии из дома. Они стали жечь костры за пределами пещер. Мы сейчас дошли до такого предела, когда наша «пещера» — биосфера — находится на грани. Так совпало, что в одном и том же месте в одно и то же время сейчас находится биосфера и созданная человеком техносфера. И техносфера сильнее, она убьет биосферу.

Как возникла биосфера? Она была создана на отходах жизнедеятельности живых организмов. Кислород — это отход растений. Озоновый слой — это отход, когда кислород поднимается и его разлагает ультрафиолет. Почва — это гумус, который проходит через желудки. Это всё отходы! Так и возникла биосфера, которая самодостаточна и использует свои отходы для того, чтобы развиваться.

Индустрия устроена точно так же. Только она производит совсем другие отходы, не кислород, а CO2, HF, свинец и так далее. И производит она не почву, а терриконы, которым кислород не нужен. Это нам он нужен.

Когда в фильмах ужасов или в фильмах-катастрофах люди ходят под землей в противогазах и убивают друг друга, чтобы добыть себе кусочек еды или глоток чистой воды, это фактически наше будущее. Индустрия победит. И выход только один: отделить одно от другого.

Теория золотого миллиарда нам не очень походит, потому что мы окажемся среди тех, кого надо убить. Это они хотят выжить. Хотя они тоже сдохнут, потому что, убивая нас, они убьют себя. Ограничить рождаемость тоже невозможно. Допустим, мы перестанем плодиться, но Китай и арабские страны — нет. Мы перестанем размножаться, и они всё заселят. И все равно проблема останется, все равно будет технократическая цивилизация, которая придет к этим же проблемам. Так что нет другого выхода, кроме разделения.

И тут возникает проблема: как туда всё вывести? Вот поэтому меня и стали «мочить» в советское время. Как только я стал инженером путей сообщения, я с позиции инженера путей сообщения сказал, что ракеты — это хорошо, это передовые достижения науки и техники, но это просто транспорт, который берет отсюда груз и доставляет его туда, на орбиту. В год в среднем он может доставить 300 тонн. Давайте найдем аналог на Земле. И я нашел такой аналог — телега с лошадью. Это вся космическая отрасль. Вся! Телега и лошадь. Только лошадь стоит триллион долларов. Лошадь и телега из бриллиантов.

В одной из статей я предложил провести мысленный эксперимент. Нужно убрать с Земли весь транспорт, оставить только одну телегу. И пусть эта телега обслуживает семь миллиардов человек. Смешно? Вот так же смешно создавать индустрию с помощью ракеты, расселяться, осваивать космос. Это полный бред.

Я описал свою идею, проработал ее на инженерном уровне. На меня обиделась вся ракетно-космическая отрасль и выпустила статью, что «инженер-параноик из Гомеля замахнулся на достижения советской науки и техники». Вот тогда и КГБ подключилось, чтобы показать, где мое место. Начались суды и всё прочее.

Параллельно с этим я стал членом Федерации космонавтики СССР, потому что это общественная организация, которая не связана с ракетчиками. Получил поддержку от космонавтов, со многими из них подружился. Например, Игорь Петрович Волк сейчас является одним из наших последователей. Это его готовили к полету на советском челноке «Буран» и «Энергия». А потом Советский союз развалился и всё это оказалось никому не нужным.

Это всё меня учило, закаляло и не озлобило. Я благодарен тому, что было. Как вообще можно обижаться на собственный опыт? Это знания, чтобы ты потом мог сделать то, что ты хочешь. А тогда я не был к этому готов. Но сейчас я готов. Мое время пришло.

 

Какой самый важный совет вы получали в жизни? И от кого?

Ни от кого я советов не получал.

Один совет ничего не решает. Естественно, мать меня воспитывала. Воспитывала трудиться, быть честным. Я что в детстве был трудоголиком, что сейчас им остаюсь. И это даже не столько мама, сколько сама жизнь меня таким сделала. Ведь семью как-то надо кормить. Если не нарубишь дров, не сходишь в лес, то просто замерзнешь зимой. Я понимал это еще ребенком.

Можно сказать, что я вырос на улице. Вот улица меня и учила по большому счету.

 

Что вас вдохновляет?

Нет чего-то одного. Всё это заложено в моей фамилии, в генах, всё пришло от предков — объединяющий небо. Я не шел к этому осознанно. Хотя я еще ребенком понимал, что стану академиком, что стану ученым. Я это понимал, но не знал, как и почему. Я просто знал, что это будет.

Все мои неудачи вели меня к этому. Я учился. Я шел к этой цели, которая была неосознанной. Я не осознавал, что я придумаю, что я изобрету. Откуда мне было это знать?

Вспоминаются слова Черчилля: «Успех — это умение двигаться от неудачи к неудаче, не теряя энтузиазма». Это про меня. Каждая новая неудача, когда у меня отнимали всё, вдохновляла меня еще энергичнее двигаться вперед.

Отдых для меня — это рыбалка, в лес по грибы и по ягоды. Когда у меня в очередной раз всё отняли, я на три месяца уехал на рыбалку. Просто рыбачил, сидел, думал.

 

Что для вас самое сложное в жизни?

Ничего сложного нет. Идеи или цели? Да нет, в этом тоже нет ничего сложного. Я даже не вижу ничего сложного в постройке кольца вокруг Земли. Это простое инженерное сооружение. И это будет сделано, потому что цивилизация не хочет исчезнуть. А если хочет, то ладно, уступим место лягушкам и плесени. А мы уйдем. Наверное, так и надо создателю, он это в нас когда-то заложил, поставил некий эксперимент.

Единственное, что самое страшное для меня, и я в этом убедился — это предательство и обман. Меня столько раз предавали и столько раз обманывали, причем близкие люди, что это для меня самое ужасное. В то же время, если бы этого не было, я бы не достиг своей текущей стадии. Так что, с другой стороны, надо сказать спасибо за такую учебу, тренировку.

Когда кто-то хочет стать сильным, он тренируется, притом через боль. Попробуй с ходу потягать штангу. Сломаешь все позвонки. Но если будешь себя тренировать, то в конечном итоге станешь чемпионом. И этого не достичь, если лежать на диване и смотреть телевизор.

После череды предательств я понял, что у меня не должно быть партнеров. То, что я сейчас создал, я создал один. У меня нет партнеров, у меня есть инвесторы. Вход в программу доступен только за инвестирование, за финансирование, за вклад либо деньгами, либо трудом, либо поддержкой. Я не дам долю просто потому, что ты мой друг. Когда я так делал, то в первую очередь эти люди меня и предавали, потому что, наверное, я сам давал возможность это сделать. Это как положить на стол кошелек. Я думаю, он долго не пролежит. Рано или поздно его кто-то возьмет.

 

Чем вас можно удивить?

Каким-то необычным оригинальным решением. Но не фентезийным, а инженерным решением, которое реализовано. К сожалению, такое происходит довольно редко, но это тоже бывает и даже в нашем коллективе.

 

Вас удивляет что-нибудь из культурных явлений?

Самое главное культурное мероприятие для меня — это посещение кино. У меня просто нет времени на что-то большее, да и, честно говоря, я искусством особенно не увлекаюсь. Как говорил Ленин, лучшее из искусств — это кино. Я люблю смотреть фильмы, в том числе и голливудские.

Мой любимый фильм, который я смотрел, наверное, раз 30, это «Аватар». Я считаю, что это лучший фильм всех времен. Сама идея фильма, сценарий, качество исполнения, другая планета, другая цивилизация, прорисованный животный мир — это круто. И сейчас они делают продолжение.

В 2010-2011 годы я активно летал в Австралию. Один полет туда-обратно равняется облету вокруг земного шара, который совершил Гагарин. Я когда туда летел, смотрел «Аватар», и на обратном пути тоже. И так раз 20.

Я и книги иногда читаю. Фантастику я уже давно перестал читать, потому что она очень наивна. Когда фантасты начинают прогнозировать будущее, ты видишь, что они не очень-то и понимают, что действительно будет в будущем. Особенно, когда описывают технологии. Социальная фантастика тоже не очень интересна, поэтому я ее тоже перестал читать.

 

Ваша самая любимая фантастическая книга?

Мне нравился Лем, Стругацкие, но больше всего мне нравилась фантастика инженерного плана, которую писал Циолковский. Он не фантаст в традиционном понимании, но как инженер он пытался предвидеть будущее. Он описывал, как зеленые человечки водят в космосе хороводы и питаются энергией солнца. Описывал башню, которая стоит, не касаясь планеты, не улетает и не падает. Так он описывал космический лифт, который сейчас разрабатывают в НАСА без каких-либо упоминаний Циолковского.

Позже эту идею развил инженер из Санкт-Петербурга Арцутанов и его коллега Поляков. Он даже докторскую написал, описывая математику поведения лифта. Что вы понимали, его длина превышает 40 тыс. км. Потом эту идею описал Артур Кларк в «Фонтанах рая». Я, кстати, с ним переписывался. Мне эта книга тоже очень нравилась. Так совпало, что в одном номере журнала «Техника молодежи» была моя статья и начало публикации его романа.

Это одна из причин, почему были суды и против меня, и против редакции. Была и другая причина: там публиковалась книга, посвященную диссиденту Сахарову. Артур Кларк посвятил свою книгу Сахарову, а тогда, в 1980-е годы, он был в ссылке. Это одна из причин, по которой начали «мочить» главного редактора. Я просто попал под раздачу, потому что публиковался в этом же номере.

 

Наверное, еще и про барона Мюнхаузена?

О-о, это да! Там у него было много идей, противоречащих физике: летал на ядре, по лиане поднимался на другую планету (кстати, эта идея тоже перекликается с идеей космического лифта). Идея использования внутренних сил, когда он вытаскивал себя из болота за косичку, когда-то меня вдохновила. Оставалось только выяснить, как при этом не нарушать физику. И я это выяснил!

У Циолковского я нашел идею своего небесного колеса и общепланетного транспортного средства. В одном из своих фантастических романов Циолковский писал: «Представьте, что мы находимся на малой планете, поэтому первая космическая скорость совсем небольшая. По экватору этой планеты проходит железнодорожный путь, по которому движется бесконечный поезд, замкнутый в кольцо. Когда поезд начинает свое движение, он разгоняется до тех пор, пока не достигает первой космической скорости и становится невесомым». Дальше он фантазировать не стал.

Это начало работы общепланетного транспортного средства. Только, естественно, это не поезд. Его просто развернет, да и разогнаться в атмосфере до первой космической невозможно. Я размещаю ротор в вакуумной трубе и разгоняю его сначала до первой космической, и он становится невесомым, потом до большей скорости, когда возникает центробежная сила, которая начинает поднимать его в космос.

Все эти книги я читал еще в школе. Тогда они и вдохновляли меня на поиск каких-то решений.

 

Что для вас счастье?

Увидеть при жизни реализацию твоих задумок. Мне не нужны памятники при жизни, мне нужно увидеть реализацию моих идей. А промежуточного много: рождение ребенка, любовь близкого человека. Удачная рыбалка — это тоже счастье. Какие-то небольшие счастливые моменты бывают почти каждый день. Но самое большое счастье для меня будет, когда мы все построим. Я каждый день вижу. Как мы продвигаемся вперед, но результата пока нет, только процесс.

Но когда мы это сделаем, и все эксперты, которые возмущались, препирались, препятствовали и создавали огромное количество проблем увидят, что это действительно работает, это будет самое большое счастье.

 

Ваше жизненное кредо?

Не хотелось бы говорить пафосно и громко, так что я не знаю. Мои личные интересы менее важны, чем интересы людей, общества, цивилизации. Если я что-то делаю, то в первую очередь должен думать не о себе, а о других, которых миллиарды. 

Последнее изменение Среда, 31 Август 2016 14:26
Оцените материал
(1394 голосов)
Поделиться в соцсетях