facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 10:05


Никита Мндоянц: Самое главное в искусстве – это искренность высказывания

Вторник, 20 Март 2018 14:46

Свой первый «сольник» Никита Мндоянц, пианист и композитор, сыграл в 9 лет. Запись того концерта была выпущена на диске финской компанией. Так начался взлет карьеры «русского вундеркинда», имя которого станет известно всему миру. Никита  Мндоянц - победитель престижных международных конкурсов, открывших ему двери лучших залов всего мира.

«Международная жизнь»: Никита, Вам помогло в карьере то, что Ваши родители музыканты?

Никита  Мндоянц:Мой отец – профессор консерватории, мама – пианистка. Безусловно, то, что я родился в музыкальной семье, помогало и помогает развитию. Когда оказываешься в этой среде, какие-то вещи начинаешь раньше познавать, на подсознательном уровне они лучше усваиваются.

«Международная жизнь»: Многие заслуженные педагоги уверяют, что есть мало детей, которые тянутся к занятиям, обычно это все же инициатива родителей. Как было у Вас?

Никита  Мндоянц:Редко, когда у ребенка, неважно какой степени одарённости, есть тяга к занятиям. Можно сколь угодно  любить музыку, но усидчивость в целом не свойственна детям. Я тоже не был исключением и не очень много занимался, но мои родители все правильно мне преподнесли.

Большой процент успеха в исполнительстве – это ремесло вне зависимости от таланта. Именно оно помогает достичь результатов. Нужно очень грамотно привить ребёнку осознание важности ежедневных занятий, чтобы не оттолкнуть от музыки. Сейчас я понимаю, что могу играть абсолютно разную музыку в разных составах и просто получаю от этого удовольствие.

«Международная жизнь»: А со скольких лет Вы начали заниматься музыкой?

Никита  Мндоянц:Я начал заниматься не в самом раннем возрасте – в шесть лет. Есть множество примеров из азиатских стран, когда детей отдают в музыку с трёх лет. У меня все было довольно стандартно: меня учила бабушка, мамина мама. Она была по образованию виолончелисткой и преподавала мне музыкальную грамоту. Потом я попал в класс к Тамаре Колосс – известному педагогу ЦМШ.

«Международная жизнь»: В какой момент Вы поняли, что музыка – это Ваше?

Никита  Мндоянц:В 4-5 классе. Я с первого класса учился в Центральной музыкальной школе. Там царит такая атмосфера, где дети изначально включены в концертный процесс: есть отчетные выступления и даже с самого раннего возраста бывают концерты в залах Московской консерватории. В результате возникает своего рода зависимость – начинаешь получать удовольствие от концертов, потому что видишь результат собственных усилий и перестаешь смотреть на занятия как на прихоть родителей.

«Международная жизнь»: Плюс конкуренция подогревает азарт…

Никита  Мндоянц:Да, особенно в таких школах, как ЦМШ, Гнесинка. Вкупе это закладывает в сознание ребенка, что он занимается чем-то серьезным.

«Международная жизнь»: Вы несколько лет состоите в Союзе композиторов. Все же не каждый, кто пишет музыку, вступает туда. Чаша весов «композитора» внутри Вас перевешивает «пианиста»?

Никита  Мндоянц:Композиторство, конечно, – очень важная часть моей жизни, но я достаточно трезво к ней подхожу. Я не люблю слово «профессия» по отношению к ней, скорее, это призвание, в отличие от исполнительства. Если бы Вы спросили года два назад, возможно, я бы сказал, что хотел бы переключиться на композицию. Когда учишься в консерватории, вдохновляешься этой атмосферой, свободой творчества, начинаешь искать новые пути, а в дальнейшем спускаешься на землю, открываешь для себя еще больше музыки, написанной до тебя. Этот груз шедевров давит. Тогда понимаешь, насколько сложно достичь тех же вершин. Тем не менее есть определенное удовольствие, когда слушаешь свое произведение, исполненное другими музыкантами.

«Международная жизнь»: То есть Вы боитесь не написать шедевр?

Никита  Мндоянц:Уже нет того отношения к композиторам, которое было еще полвека назад, когда их считали ходячими легендами, даже нет личностей такого масштаба. Произошло измельчание. Сейчас композитор – это локальная персона. Еще два века назад в одном лице был исполнитель, композитор, дирижер, сейчас если две профессии соединять, то это уже нечто из ряда вон выходящее. Мне везет с друзьями, коллегами, которые заинтересованы в том, чтобы сыграть новую музыку. Они часто обращаются ко мне с просьбой что-то написать. Это с одной стороны – стимул, с другой – мне приятно, что к моей музыке есть интерес у разных людей, в том числе у профессионалов. У меня возникает ответная реакция – желание сочинять вне зависимости от масштабов и собственных амбиций.

«Международная жизнь»: Вы советуетесь с исполнителями, как нужно интерпретировать Вашу музыку или отдаете им на откуп?

Никита  Мндоянц:Очень важен репетиционный процесс, особенно, когда дело касается премьеры. Если получается не так, как я задумал, в большинстве случаев в этом есть моя вина, потому что я что-то неправильно зафиксировал. Музыканты в основном очень ответственно подходят к нотному тексту, и при условии, что они сохраняют основополагающие моменты и привносят свое видение в рамках темпа, динамики и пр., я всегда только «за» такую свободу. А вообще мне везло с исполнителями, особенно связанными с музыкой, которую я пишу для других инструментов. Для меня это очень ответственно, потому что мой родной инструмент – рояль. Все остальные я знаю скорее теоретически, например, понимаю специфику той же трубы, так как мой дедушка был трубачом. Когда учишься в консерватории на композиторском факультете, приходит опыт, но все равно остается скованность, поэтому нужно советоваться с исполнителями – иногда они дают очень дельные советы.

«Международная жизнь»: Вы сами часто играете музыку мировых современных композиторов, как вообще оцениваете ее?

Никита  Мндоянц:Мы все имеем достаточно специфическое восприятие своих коллег. Я стараюсь абстрагироваться от того, когда написано произведение. Конечно, сказываются личностные качества и время, в которое жил композитор, но лучше исходить непосредственно из музыки. Самое главное в искусстве – это искренность высказывания.

«Международная жизнь»: Я видела, как после концерта Вас благодарил ребенок, как Вас это тронуло. Отзывы от непрофессионалов (назовем это так) Вам важны?

Никита  Мндоянц:Отчасти это важно. Детей не обманешь. Иногда полезнее слышать реакцию от людей, которые еще не научились льстить. Они даже могут ничего не говорить, лишь факт того, что в зале сидят дети и вдруг перестают шуршать… Ты ощущаешь эту тишину и понимаешь, что смог удержать внимание, что тебя интересно слушать. Или, как часто бывает в маленьких российских городах, где классическая музыка – редкий гость, где стоит разбитый инструмент, например «Красный октябрь». Ты начинаешь бороться с этим корытом, пытаться извлечь благородный звук и играть серьезную программу. Если при этих обстоятельствах зрители начинают с интересом тебя слушать, это сигнал. Всегда надо играть с ощущением, что выходишь на сцену Берлинской филармонии.

«Международная жизнь»: К слову о Берлинской филармонии, если говорить о европейских слушателях, они довольно осторожно относятся к новым музыкантам. Но когда принимают, уже вряд ли отпустят. Есть ли какие-то тонкости, которые помогают одержать эту победу над слушателем?

Никита  Мндоянц:Всегда должен быть баланс. Есть такие сочинения, которые заводят, тот же финал Сонаты №7 Прокофьева. При добротном исполнении он действует на физиологическом уровне и чаще всего вызывает восторг. Моя задача в сложных сочинениях, которые не имеют однозначного восприятия и требуют вдумчивости, соучастия слушателя, – удержать внимание. Когда у публики возникает ощущение досказанности, целостности, это всегда чувствуется.

«Международная жизнь»: Вы достаточно сдержаны в плане эмоций за роялем, в отличие от многих Ваших коллег…

Никита  Мндоянц:Думаю, что в жизни я еще более сдержанный. Я – не сторонник внешних эффектов за инструментом, никогда не был к этому склонен, а сейчас подхожу осознанно. Энергию лучше сгустить, направить в звук. Все зависит от того, что играешь. Понятно, в барочной музыке по определению все будет строже в плане телодвижений и эмоций. Если твое исполнение воспринимается в наушниках так же эмоционально, как и в реальности с картинкой, тогда ты все делаешь правильно. Очень часто визуальный ряд может перекрывать впечатление от чистого звука.

«Международная жизнь»: У Вас плотный гастрольный график  –  от российских глубинок до ведущих европейских залов. Вы чувствуете различия в публике?

Никита  Мндоянц:Безусловно, различия есть. Российская публика отличается взыскательностью и глубиной проникновения в музыкальный материал. Это всегда высокая планка и ответственность для любого исполнителя, поэтому так важно получить признание именно тут. Во Франции и Германии, где я часто выступаю, тоже очень эрудированная публика, которая приходит на концерт с большим пониманием. У российского слушателя – более эмоциональная шкала приятия или неприятия музыканта, в Европе – она усредненная, кажется, что нет ни провалов, ни чрезмерного превозношения. Это, пожалуй, единственное отличие. В Америке, если речь идет о маленьких городах, – все немного по-другому. Там люди больше реагируют на эффектные вещи и в основном восторженно принимают исполнителя. Нет избирательности, но при этом всегда царят душевная атмосфера и ощущение благодарности зрителя. Это очень важно для музыканта.

«Международная жизнь»: Понятно, что любой конкурс – это шанс быть замеченным ведущими менеджерами. Что изменила победа в Международном конкурсе пианистов в Кливленде в Вашей жизни?

Никита  Мндоянц:В реалиях сегодняшнего дня конкурс за редким исключением – единственный вариант выхода на международную площадку. Это самый доступный способ наладить контакты с различными агентами, менеджерами, организациями. Конечно, все зависит от статуса конкурса, от того, насколько он значим в международной музыкальной жизни. «Кливленд», победителем которого я стал в 2016 году, имеет очень большой вес во всем мире. После него у меня в разы увеличилось количество предложений, во-первых, в США, где организатор конкурса выполняет роль американского агента. Все это оказало влияние и на Московскую филармонию, и на филармонии других городов России, и на концертных директоров, дирижеров. Это также поспособствовало тому, что меня стали чаще приглашать и европейские концертные организации.

«Международная жизнь»: Не могу не спросить о выступлении в Карнеги-холле, которое Вы получили в качестве приза за победу в конкурсе. Что чувствует музыкант, впервые сыгравший на этой сцене?

Никита  Мндоянц:У крупных американских конкурсов есть традиция – делать громкий американский дебют на серьезной мировой площадке. Для меня был очень важен тот концерт, вообще для любого музыканта сыграть на сцене Карнеги-холла – это знаковое событие. После выступления необходимо получить хорошую рецензию. В трех видных изданиях вышли положительные отзывы о моем дебюте. Такая комбинация (концерт плюс рецензии) дает огромный толчок в дальнейшем развитии карьеры. Весь прошлый сезон для меня был наполнен выступлениями в крупных залах, я также играл первый полноформатный сольный концерт в Большом зале Московской консерватории. Эта сцена по значимости эквивалентна Карнеги-холлу для каждого музыканта, а для человека, который вырос и учился в Москве, – редкая и почетная возможность. Затем были сольные концерты в крупных европейских залах Брюсселя, Люксембурга, Парижа. Такие серии играют большую роль в становлении музыканта.

«Международная жизнь»: Вы сейчас на пике своей исполнительской карьеры. А что дальше?

Никита  Мндоянц:Говорить отдельно от музыки – сложно, это стиль жизни. Мечтаю делать то, что люблю. Я не склонен формулировать мечту, например, сыграть с крутым оркестром, купить замок в Нормандии или что-то еще, – это сразу сужает рамки. Я верю в случай, ведь никогда не знаешь, как какая-то встреча может все поменять. Практически все, что происходит в жизни, – результат спланированной до тебя цепочки. Без одних событий, встреч не состоятся другие. Я всегда благодарю судьбу за все, что случилось в моей жизни!

Последнее изменение Понедельник, 09 Апрель 2018 16:38
Оцените материал
(4 голосов)
Поделиться в соцсетях