facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 9:12


«Театр, на сегодняшний день, самое многоуровневое высказывание»

Суббота, 21 Декабрь 2013 04:00

Что представляет из себя современный театр, какова философия, лежащая в основе эстетики не теряющего актуальности  вида искусства, а также о том,  как строится взаимодействие актера и режиссера, рассказывает Евгений Лавренчук руководитель «Польского театра в Москве» в беседе с редактором журнала «Международная жизнь» Елизаветой Антоновой.

Евгений, Вы молодой режиссер, расскажите на каких принципах базируется Ваша эстетика?

Можно начать об этом говорить, но закончить вряд ли удастся. Эстетика охватывает полный спектр мировоззрения.

Театр, по моему мнению, на сегодняшний день самое многоуровневое высказывание.  

Театр как синтетическое искусство только внешне профанный. Он влияет на все способы восприятие зрителя. Любое описание будет ущербно. Все что касается нашего представления о реализме, таковым не является. Реализма в искусстве не существует, также как и авангардизма. Классификатор этот не очень точный. Все попытки свести реализм к натурализму – есть гибель культуры. Заниматься классификацией эстетики не мое дело. Заниматься анализом собственного производства – это не мое дело. Дело художника делать. Философ Пятигорский говорил: если тебе есть что сказать – говори. А уж как, кто поймет – не твоя забота. Говори, а вопрос понимания – это работа других людей. Чем отличий будет больше, тем лучше, тем точнее понятийный ряд. Мы можем лишь «окольными» путями сформулировать эстетику. Точных рецептов не существует. Существует некий путь, который и есть эстетика.

Я могу сказать, что моя эстетика постоянное обращение к прошлому. Это ретроградская эстетика, это не футуризм. Это может стать таковым, но это вопрос дальнейшей интерпретации. Я никогда не спорю, если так люди увидели, значит – это так. Если поняли как-то, значит, это они увидели.

Но мы же можем очевидные вещи отделить от неочевидных. Мы можем предвосхитить следствия.

Смотря в какой культуре, в каком контексте. Нет очевидных вещей. Так все по-разному. Только любовь очевидная вещь. Мы можем спорить о терминологии, методологии, эстетике. Есть вещи, которые не требуют разъяснения. Европейцы на протяжении 5000 лет пытаются дать дефиниции, но все это не всегда успешно. Театр площадной вид искусства, общедоступный. И поэтому здесь коварным образом сочетается простой язык и в тоже время многоуровневость. Его любят все и дети, и взрослые. И чем проще многосложность будет трансформирована на простой язык, тем лучше. Я против умничаний.

Можем ли мы говорить об интернациональности театра, его универсальности?

Много зависит от того, какой спектакль, какой театр. Есть театр, где необходимо понимать контекст данной страны. Но самое ценное в театре, это когда все начинают дышать в одном ритме и имеется, безусловно, очень личностный аспект (режиссер, актер, связь с его происхождением, корнями, культурой). Эта та кухня, при которой важно, чтобы было вкусно.

А процесс?

Он важен для повара, но не так важен для потребителя. Маленькие нюансы очень важны в творчестве. Каждый нюанс – маленькая радость художника, творца. Но зрителю не так важно. Главное, чтобы было съедобное, или сложносъедобное. Нельзя сделать попроще. Соответственно, самое главное, чтобы было вкусно. Задача хорошего художника создать многоуровневость не только в сторону усложнения, но и в сторону упрощения. Это вопрос раскрытия процесса, который всегда интересен, но не является целью, финалом.

А как складываются Ваши отношения со зрителем?

Взаимоотношения со зрителем у меня странные. Мои спектакли не рассчитаны на небольшие залы. Я был бы рад, если б мог ограничиться залом для 100 человек. Но мои спектакли не умещаются в это, они требует больших сцен, классических пространств. Архитектура спектаклей требует больших залов. Спектакли, которые я делаю, они популярны, но не для широкого зрителя. На этом парадоксе все и строится. С одной стороны, мы не можем играть спектакли часто, это затратно очень. Но на этом балансирование и строится творческий процесс. Знаете, как говорил Оскар Уайльд: «В жизни бывают только две настоящие трагедии: одна — когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая — когда получаешь». Да хотелось, чтобы спектакли шли чаще.

Какова популярность Вашего театра?

Она не высока. «Польский театр» задумывался не как центр популяризации польской культуры.

Вас называют неоклассиком, что это значит?

Мне нравится. Это обращение к прошлому. Я знаю книги, которые я читаю, музыку, кино. Это все классика.

Что для Вас классика?

Что и для всех: Толстой Л.Н. – классика, Пелевин - нет, не классика. Я не в коем случае не сноб. Но я не хочу тратить свои силы на верификацию хорошо-плохо. Тогда, когда могу получить гарантированную порцию шедевра. Есть люди, которые готовы рисковать, я не хочу.

Задача современного театра? Театр, в данном случае, в большом, хорошем смысле.

Сейчас театр европейский,  ориентирован в сторону немецкого театра, в сторону театра факта, острой социальной позиции. Это у них идет от Брехта. Документальный театр, скажем так. Это постановка, это принятие очень четкой социальной позиции. Мне этот путь чужд. Тенденция такова, что острые темы, которые у нас есть в России пока не очень популярны. Академические театры пока ей не заражены. Они находятся в поисках, заняты играми в форму.

Ваша работа в интернациональном коллективе. Насколько происходит диалог культур, цивилизаций?

Есть миф о каком-то суперобразовании русских. Но это не всегда так.

Я когда общаюсь и работаю в зарубежных коллективах, я сталкиваюсь с высоким уровнем культуры. Это многоязычие, аппеляция к мировой литературе, быстрому доступу к любому архиву.

В России интеллигенция с театром не очень дружит. Произошел разрыв с понятием художника. Все великие не подтянули к себе молодых, а спустились сами.

Почему так? Как вы думаете?

Возможно, не справились с быстрым открытием форточки в капитализм. Смекнули и стали менеджерами себя самих. Это и в кино и в музыке, отчасти в театре.

Есть проблема и в том, что живя в капитализме, мы не имеем правильного финансирования культуры. В Европе можно обратиться к деньгам, подать заявку и никто не посмотрит, кто вы заслуженный работник или нет. Никто не будет верифицировать. Если вы это грамотно предложите.

Все равно есть «магистралеобразующие» люди, которые будут решать, достойны вы или нет. Это тоже миф.

Но в России деньги распределяются более монопольно.

У нас в Москве 280 государственных театров, столько же не государственного финансирования. Но вечером некуда сходить.  Вы можете пригласить Миронову на съемки клипа, Линч стоит дешевле. Скудность мышления и концентрация бешеных денег отделяет нас от того добра, которое есть в мире.

Если бы люди сами отвечали за средства, эффект был бы больше. Бюджет меньше, но за эти деньги люди делают больше. Модель финансирования иная.

Я не могу понять, я не социолог и не аналитик, но эта модель эта следствие или причина какого-то процесса. Возможно и так и так. Если театры отпустить на «свободу», они будут протестовать, но многие не довольны современным состоянием культуры.  

Но это не моя жизнь. Ни тут я не жалуюсь, ни там не восторгаюсь.

Можно вернуться к актеру. Актер у вас это инструмент, воплощение. И по какому принципу вы работаете?

Я занимаюсь не конкретными актерами, а вообще. Я вдруг понял, что понятие мастерство актера не классифицировано тоже. Это вид исполнительского искусства, которое не предполагает сальфеджио.

Понятие мастерство актера находится в зачаточном состоянии, в каком была живопись в бронзовом веке. Это не означает, что нет гениальных актеров.

К вам приходит актер и говорит хочу у вас играть. Вы говорите "да" или "нет" по какому критерию?

По тому критерию, по какому Пушкин ответил на вопрос, когда его спросили о том, как можно стать частью высшего общества. Как это сделать? Никак. Либо ты там, либо нет. Эта позиция приемлема и для меня. Я не делаю кастингов и отборов. Понятие талантлив или нет актер для меня не существует. Возможно то, что я поставил мало для того, чтобы я выбирал актера.

Изначально я к актерам отношусь как к очень плохим мастерам.

А вы верите критикам? Вы не отслеживаете процессы в сфере их деятельности?

У нас с этим очень плохо.

Мне хотелось бы спросить про режиссера. Кто он? Маг, волшебник, незримо действующее лицо, «идеолог»?

Скажу про себя. Что как ни странно, но я не считаю себя режиссером. Для меня это слово скомпрометировало само себя. я себя считаю человеком, который выполняет определенные задачи. Любой художник должен выйти из парадигмы собственной профессии. 

Мне вспомнилась поразительная вещь. Когда-то я видел карточку Мандельштама, заполненную им перед расстрелом. Фамилия, имя, отчество. Место рождения. Профессия – поэт... А кто он по профессии? Да никто. Он стихи пишет. Тоже самое и философ. С таким же подходом относятся к художнику, режиссеру. Режиссер -  сегодня тот, кто возможно и не режиссер.

Мне роль режиссера интересна в процессе производства спектакля.

Я очень быстро работаю. Весь мой процесс происходит оперативно. У каждого свое.

Вы свою роль как ощущаете?

Могу сказать к чему стремлюсь. В идеале мы сегодня имеем то, что понятие режиссура, оно расколото. И все театральные режиссеры, делятся на два лагеря: режиссеры – педагоги, которые воспитали плеяду актеров, построили свои театры. Вторые – режиссеры -формотворцы. Они занимаются красотой формы. В идеале это должно быть едино. Режиссер делает конструкцию спектакля. Конечно, человек должен искать форму, воспитать поколение, построить театр.

У вас же есть своя школа? Вы работаете по своей методике?

Да.

Кадры взращиваете для себя?

Нет, это не важно.

Каков контингент тех, кто приходит к Вам?

Очень приятно мне, что люди приходят такие, для которых факт поступление, учебы это какой-то сюрреалистический акт. Это такое "вопреки". У них особо нет возможности учиться.

Это дорого?

Для них это дорого. Объективно – это не очень дорого. В основном люди не из Москвы. Им приходится много трудиться. Балансирование такое, своего рода. Меня это греет.

Как Польша поддерживает "Польский театр" в Москве, Вашу школу?

Мы получаем дотации.

От Министерства Культуры?

Не только, еще МИД. От нескольких фондов, которые распространяет финансирование. Тесно сотрудничаем с польским Посольством. Но до того момента пока нет прямого вмешательства, мы принимаем эту помощь.

Вы транслируете элементы польской культуры в качестве просветительской деятельности?

У нас есть бесплатные и платные группы по изучению польского языка. Есть масса культурных центров, которые занимаются пропагандой культуры. Но обычно это не очень эффективно. Есть два пути: по-честному. Приходите, будем изучать. Дальше начинается деятельность, но не по тому насколько ты талантлив, а по тому, что у тебя в паспорте. Это процесс.

Второй вариант: обманным способом. Приходите учить английский язык бесплатно. А это мормоны. Бесплатный кофе, чай и все мило. Да, ты учишь английский, но ты нам тоже что-нибудь. Любое миссионерство – это обман. Ни то, ни другое мне не нравится. Нельзя идти на пролом.

Придя на ваш спектакль можно увидеть особенности польской культуры? Познакомиться с ними?

Я думаю, что да. «Снег» учебник, атлас, дайджест всего польского театра.  Когда я основал театр, это был наш первый спектакль. Там намешано все, что ассоциируется со словом «польский». Я думаю, что в нем содержится Польша. Польша очень театральная страна.  

Евгений, спасибо.

Последнее изменение Суббота, 21 Декабрь 2013 23:13
Оцените материал
(10 голосов)
Поделиться в соцсетях

Медиа