facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 6:09


Уроки живописи Избранное

Пятница, 14 Февраль 2014 12:22

Технический прогресс неумолим и движется стремительно, вынуждая адаптироваться и приспосабливаться все и всех на своем пути. Не становится исключением и сфера культуры. Об актуальном в искусстве и исключительном в живописи рассказал в специальном интервью для «Культурной дипломатии»  художник-живописец Владимир Соковнин.

Сейчас  многие говорят, что положение дел в искусстве плачевно, что касается живописи? Вы согласны с этим утверждением? Может, все вовсе не так?

Я считаю, что действительно, плачевно, но это связано с общим кризисом духовности культуры, экономическим, вообще мировым, все вместе. Происходит кризис сознания. Он иногда выражается в экономической форме, культурной. Но происходит какая-то переоценка ценностей. Но, мне казалось, что раньше было «веселей» в искусстве, качественней; были интереснее задачи, была воодушевленность, была  искренность, вера в идеалы, хотелось что-то делать и чего-то достичь. А сейчас в связи со сменой экономической формации, впереди всегда деньги. И в искусстве тоже. Условно: есть деньги – есть искусство. Хотя бы попытки, отсюда начинается движение.

Современный живописец должен применять на себя не только роль творца, но еще и менеджера?

Безусловно, проблема не только в том, чтобы написать  (что, конечно, крайне важно), но и как реализовать.

Каков интерес к живописи сегодня? И к какого рода?

Он есть, безусловно. Я и мои коллеги все живут по мере своих сил. Но в основном интерес к реалистической живописи, классической, традиционной. И в основном интерес со стороны Китая.

А как Вы думаете, почему такой большой интерес у китайцев ?

Там есть несколько причин: во-первых, китайское общество очень бурно развивающееся, экономически очень сильное, существует такая востребованность в российской масляной живописи. В 50-е годы, когда у нас была большая дружба, мы были в качестве старшего брата, наши преподаватели, в частности, такой известный художник Максимов Константин Мефодиевич, он там преподавал. И многие китайские художники учились у нас в репинском, суриковском училищах. Прошло время и сейчас те художники, которые учились, они сейчас мэтры. Они в возрасте, безусловно, но признанные мэтры. Может, это ностальгия, конечно. Но они с большим пиететом относятся к нашей школе, которая есть и существует.

А эта школа больше «делает ставку» на социальный реализм?

Социальный реализм был. Сейчас его нет.

Мне, как раз, интересно понять, все-таки сейчас авангардное искусство выходит на первый план, почему так интересно традиционное?

В Китае оно тоже есть. Торгуется на Sotheby's за большие деньги, как и наши. Когда включается международный контекст современного искусства, там начинается  большая игра с ценообразованием. Актуальное искусство, современное искусство – это другая история. В Китае все присутствует. Их много, их хватает и на авангард, и на традиционное  искусство.

А кто сейчас среди стран является «лидером» в живописи по востребованности, можно так выделить?

Я бы так не сказал.

Это глобальное сообщество, где представлены все?

Я занимаюсь не актуальным искусством, а традиционным. Как-то я приверженец нашей школы, которая  существует и имеет традиции. Она мне интереснее. Есть, безусловно, реалисты и в Штатах, хорошие мастера. Такого явления как школа уже нет даже в Европе. Есть одинокие фигуры.

Да, это важно. В России пока есть, и это хорошо. С молодежью коммуницируете?

Те художники, которые работают в рамках традиционного искусства. Я с ними работаю на базе Союза Художников, Академии Художеств.

Сейчас очень модно слово перформанс.  Называют им все, что можно и нельзя. Может, вы нам расшифруете то, что понимаете под этим словом и откроете сущностное содержание данного понятия?

Боюсь, что не смогу открыть сущностного содержания этого термина. Потому что я думаю, что современное искусство оно неоднородно, оно существует с массой своих школ, мэтров, направлений. Каждый имеет в виду что-то свое под словом перформанс, инсталляция. Такая была в 60-х годах. Я был соседом Ильи Кабакова, такого великого в этом отношении авангардного художника. Такая была группа «Коллективные действия». В 60-70-х, когда был Советский Союз, они проводили перформансы, потому что эта была форма коллективного действия и выражения с помощью действий своих манипуляций. Тогда это было модно. Сейчас, это просто продолжение всего того же.

Мне хотелось бы определить границы. Можно увидеть перформанс от арт-группы «Война», а можно увидеть перформанс  от художника традиционной школы. Это разные вещи. И не всем людям понятно, что это значит. Это всегда хорошо или всегда плохо, условно говоря, конечно.  

Мне, честно говоря, не очень интересно, я начинал, как художник кино. Генетически связан с театром: моя бабушка работала во МХАТе вместе со Станиславским и Немировичем-Данченко. И я провел свою послешкольную молодость в театре. Поэтому для меня перформанс, это скорее, составляющая сценографии и театра. И для меня, театр – это может быть перформанс. Когда художник этим занимается – это тоже театральное действие, может, ему не хватает сил и средств выражения и реализации себя в данном, конкретном виде искусства. Я стараюсь реализовываться в живописи. Может, им не хватает формы выражения или просто молодость бурлит.

А может, перформанс – это такой продукт капиталистический. В наше время модно проводить время в  торговых центрах. Вот туда пришел: красивая витрина, посмотрел и забыл.

Да, это возможно. Просто художник  как остро чувствующий современность, он реагирует на вызовы общества, большого торгового центра, арт-группы.

Живопись – это изображение или преображение? Насколько искусство должно быть приближено к действительности, насколько тонка грань?

Это и то и другое. Потому что, если мы говорим об искусстве как профессиональной деятельности. Портрет, когда он не похож, условно говоря, я не знаю, как его расценивать.

То есть реальность с художественным вымыслом?

Это можно так трактовать. Я все-таки считаю, что портрет должен быть похож на того, кого ты пишешь. Я стараюсь это сделать. Но здесь возникает другая проблема: соревнование с фотоаппаратом, стремление сделать максимально все. Но портрет требует не сколько технических, сколько духовных сил, важно «накачать» изображение какой-то энергией, жизнью, это очень сложно. Поэтому, здесь должна быть мера обобщения. То есть в зависимости от художника, мастера, от того, что он в себе несет, что может выразить. Портрет может быть сделан или очень, или так условно.

Здесь большую роль играет наблюдение.

Безусловно. Мы живем в такое время, которое сверхинформационно и сверхтехнически стремительно. И все имеют фотоаппараты: в телефонах, гаджетах. Я на днях смотрел беседу с Юрием Ростом, очень симпатичный человек, я его ценю и давно знаю. Он обратил внимание на то, что старые фото, 19 века, перед фотоаппаратом человек позировал, он садился, успокаивался.

Был вовлечен в процесс…

Это было растянутое во времени событие. Он уставал, но старался,  и получалась такая фотография обобщенная. А сейчас все имеют камеры. Мгновенное «щелканье» в неудобной позе, с непонятным выражением лица. И поэтому портрет несет, должен нести и достаточно обобщенный образ. Не только «похожесть» и  индивидуальности с особенностями. Сейчас происходит несколько по-другому.

А что касается, в силу контекста вышесказанных слов,  популяризации живописи, как Вы к ней относитесь? Например, сейчас же масса гаджетов, доступно все, можно посмотреть и историю жизни художника и сами картины, и в поезде метро нашему вниманию представлены репродукции.

Вы можете посмотреть не сами картины, а их изображение.

Тем не менее, Мы можем ознакомиться с сюжетом. Как Вы к этому относитесь? Это нормально или все-таки человек должен сам прикладывать усилия. Не количественно информацию получать, а качественно. Одно дело в музей сходить и увидеть, другое дело на экране компьютера посмотреть.

Все-таки картина несет изображение, смысл, она несет еще и энергетику, определенную художника, более абстрактную, менее абстрактную. Но нечто стоящее за этим, и вы можете это считать или почувствовать, только непосредственно общаясь с полотном. Нечто стоящее за тем, что изображено. Вот это ощущение мира, божественное ощущение, что есть в великих картинах. Изображение – да, интересно, но это информационная часть. Как и весь интернет, сейчас очень модно играть «быстро и громко». Понятно, что быстро вы имеете доступ к информации, но не к ее сути. Поэтому, я сторонник книг, картин и предметов искусства, нежели их изображения. Я сам пользуюсь интернетом, конечно. Но теряется при этом смысл. Это замена.

А скажите, как современному человеку, который  растет в эпоху интернета и плохо знаком с живой книгой, живой картиной, как ему себя вести? Стоит ли этих людей со школьной скамьи воспитывать и приобщать к классическим видам искусства?

Я считаю, что стоит. Но я не очень понимаю, какое общество сейчас в мире растет, организуется. Это все процесс, конечно. Здесь необходимо время, чтобы понять, чем это кончится. Но я за приобщение.

Необходим учебник? Сейчас ведутся споры о том, каким должен быть учебник истории, какие произведения должны читать школьники. Тогда можно поставить вопрос: какая живопись им нужна?

При советской власти было всегда то, что в учебниках русского языка были картины. В этом ничего плохого нет. Просто происходит замена одних картин – другими. Мне кажется, что это приведет  к тому, что общество будет менее гуманистичным. Происходит манипулирование сознанием. Все-таки, при всех отрицательных моментах советской власти, все равно была суть гуманистическая. То, что декларировалось в качестве идеала. Чего сейчас я не вижу. Нет гуманистических идеалов. Есть монетаристские, благополучие личного.

Мне хотелось бы поговорить о Вашей деятельности международной. Как вы ее осуществляете? Ваше имя хорошо известно за рубежом. Расскажите об этом.

Вот в Китай я первый раз попал в 2001 году. С выставкой. С тех пор был там больше 20 раз. Китай захватил лет на 10 внимание. И активно меня привлекает. Я принимал участие в открытие культурного центра в Пекине, который тогда организовал Микелев Юрий Анатольевич. В культурном центре проходят выставки, там есть библиотека, там знакомят с языком и культурой.

А какие еще страны, где востребована русская живопись? Современная.

Хорошая живопись востребована везде. Просто в Европе из-за того, что они имеют большой опыт: Италия, Франция – у  них огромное наследие. Которое мы тоже имеем. Поэтому они несколько перекормлены. Я преподавал в Швеции, Гётеборском университете. Там последний педагог по традиционной живописи умер года 3 до моего появления. Там все абсолютно построено на актуальном искусстве. На суперсоврменном. У них прекрасное оборудование, мастерские, камеры, видео. Все, что угодно есть. Но нет самого главного: зачем все это нужно? Ради чего? Смотреть на это несколько печально, на молодых художников, абсолютно деморализовнных, не представляющих, что делать. У меня было такое ощущение.

К Вам приходят с просьбой выставиться или вы сами проявляете инициативу?

По-разному происходит этот процесс. У меня первый опыт общения с международной жизнью состоялся 1988 году. Союз воевал в Афганистане, а я был членом военной комиссии, и у меня была командировка в Афганистан. В то время было принято поддерживать боевой дух войск. Певцы, деятели культуры, все посещали солдат.

Благородная миссия…

Вполне. Мы не будем говорить о моральной  стороне войны. Но в принципе культура играла роль . Меня попросили поехать, сделать этюды, посмотреть, пообщаться. И эта командировка не случилась. Потому что в этот момент погиб корреспондент, и все командировки были запрещены. И мне поменяли на командировку в Анголу. Тоже не менее увлекательная. Но там был СОД – союз обществ дружбы. Раньше организация была более известная, во главе с Терешковой,  аналогичная современным культурным центрам. Мне было поручено в Луанде открыть выставку. Там была война. Я сделал эту выставку, привез, разместил работы. Все были в восторге. И надо сказать: на фоне этой выставки проходили международные переговоры.

В 2001 я принимал участие в поездке с группой художников по приглашению президента Диа Пермата Мегавати Сетиавати Сукарнопутри в Индонезию. Мы сделали прекрасную выставку. Мне даже пришлось писать портрет президента. Потом была поездка длительная, почти полтора месяца, поездка по Индонезии.

То есть они вас еще и вдохновить решили…

Да, познакомить с жизнью.

Живопись помогает диалогу культур?

Я думаю, да. Очень сильно помогает и дипломатии тоже. Потому что, когда какие-то переговоры, встречи проходят на фоне выставки, которая интересует всех. Искусство сближает.

Где, тогда, проходит граница искусства и политики? Можно такой ставить вопрос?

Это вопрос к политике.

А искусство?

Не имеет границ.

Я хотела уточнить. Должно ли быть искусство на службе государства?

Я считаю, что государство достаточно мало внимания уделяет искусству. Вспомню старые времена. Я участвовал на выставках союза художников. Приезжали первые лица. Понятно, существовала идеологическая важность. На съезде Союза художников присутствовали члены политбюро. Я не знаю насколько это хорошо или плохо. Но внимание было. Именно это заставляло работать кого-то ближе к тому, что хотело государство, других – конфликтовать. Но был диалог. Сейчас уделяется внимание культуре, искусству. Год культуры и так далее. Но в частности живописи – не достаточно. Что остается потом? Когда мы можем время Наполеона вспомнить. Когда появились фото и кино, появился материал. Но до этого, всегда живописные иллюстрации изображения. А сейчас все заменил интернет, условно говоря, виртуальная реальность.

А какое место занимает меценатство в современном искусстве?

Крайне малое. Вспоминая китайское общество, оно при всех культурных революциях относится к искусству крайне трепетно, заинтересованно. Начиная со школы, все учатся писать кистью, знают своих художников. Поэтому там существуют меценаты, государство внимательно субсидирует искусство.

Вы работали над фильмами «Чародеи», «Кин-дза-дза»?

Да, «Чародеи» - был мой дипломный фильм, мне предложили, я по образованию художник по костюмам. И я делал костюмы.  Я свою «киношную» карьеру закончил «Кин-дза-дзой». И с тех пор, я с кино и не контактирую. Занимаюсь живописью. Потому что это разные области. Кино надо постоянно заниматься. Надо быть на коротком расстоянии, постоянно быть вовлеченным в среду, быть готовым. Мне больше нравится более свободный формат. Кино – это коллективное занятие,  определенная ментальность, форма жизни, это надо сильно это любить. А мне близка больше самостоятельная жизнь.

Давайте философско-эстетический подведем итог…

Хотелось бы очень позитивный итог. Жизнь прекрасна. И хотелось бы, чтобы искусство было прекрасно, несмотря на пессимистические настроения в обществе, порой. Искусство это всегда или реакция художника на нечто висящее в воздухе, или контрреакция на это, или провокация. Но, так как, я лично не склонен к провокации, мне бы хотелось все-таки лелеять чувство прекрасного, и стараться чтобы прекрасное сохранилось в жизни, несмотря на обилие гаджетов.

Спасибо большое!

Последнее изменение Среда, 05 Март 2014 15:27
Оцените материал
(5 голосов)
Поделиться в соцсетях