facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 8:06



Розеттский «краеугольный» камень

Понедельник, 27 Июль 2015 11:28

 

Уже не одно поколение художников пережило «смерть» живописи и ее последующее возрождение. «Какие бы формы живописи сейчас ни возникали – в них все равно укоренен сам факт ее смерти», - так интерпретирует расхожее мнение на тему известный куратор, теоретик, основатель и редактор «Художественного журнала» Виктор Мизиано. Однако не стоит бежать впереди паровоза. Живопись – субстанция нестабильная и, подобно фениксу, является символом вечного обновления. И если присмотреться к творчеству молодых художников, тем не менее, получивших уже международную известность, не трудно усомниться в сто пятом объявление о преждевременной «кончине» живописи.

Иззи Вуд – автор работ, представленных на выставке, - использует приемы такой близкой и понятной зрителю фигуративной, или предметной живописи. Но в то же время Вуд отмечает: «Я использую эти кислотные цвета с целью отбить у зрителей желание рассуждать о том, как бы эта картина выглядела в их столовой». Художница не ставила себе задачей загадать какую-то головоломку, напротив, она настаивает на том, что живопись для нее «не цель жизни, а неизбежный способ существования». Ее работы – это не Код да Винчи, требующий незамедлительной расшифровки: даже глядя на ее сделанные впопыхах наброски можно ощутить некую неловкость – то ли от излишней честности, то ли от забытой простоты. В последнее время она часто выбирает холсты большого размера, стремясь сопоставить свой личный человеческий масштаб с мегаломанией современного искусства.

Иззи Вуд училась в университете Голдсмитс (Goldsmiths, UniversityofLondon), где в начале 80-х годов появились «YBA» - «молодые британские художники», в число которых входят: Дэмиен Херст, Трейси Эмин, Марк Куинн и другие. Нет сомнений, что члены «МБХ» уже давно являются частью мирового искусства, и эта слава немало влияет на то, как и чему учат в Голдсмитс. Однако Вуд, вопреки всем традициям Голдсмитса, предпочла в качестве изобразительной техники именно живопись (большинство студентов и преподавателей бывшего колледжа придерживаются формы инсталляции). Таким образом, в среде юных радикалов Вуд, как белая ворона, а ее твердое намерение оставаться исключительно живописцем может расцениваться не иначе как бунт и, прямо скажем, преступление.

Для Иззи Вуд не существует «проблемы» выбора формы выражения - свои мысли она может передавать только посредством старой доброй бессмертной живописи. Объясняется эта приверженность к «устаревающему» виду изобразительного искусства и тем, что Иззи получила не только художественное, но также и искусствоведческое образование благодаря существующему в Голдсмитс двойному курсу (ArtHistoryandFineArt), что позволило ей сделать осознанный выбор, опираясь на знания в области культурного наследия страны.

В картинах Вуд, как и в работах других начинающих художников, с легкостью угадываются штрихи оказавших на нее влияние различных деятелей искусства. Ее холсты отсылают к брутальной телесности признанного классика британского искусства и основоположника эмпиризма Фрэнсиса Бэкона (1561-1626), который, в свою очередь, также пережил не один десяток «смертей» живописи. Сходство наблюдается не только в изображении типичных «бэконовских» тел, но также в стилистике и цветовом решении. Но разве обходится кто-то лишь одной «цитатой»? Тренированный глаз, безусловно, найдет на картинах Иззи следы влияния и многих других вдохновителей.

Литература также не оставила художницу равнодушной. Например, картина «Iwastouchingupthegraces» («Я подкрашивала манеры») отсылает зрителя к событиям, описанным и изученным в произведениях американской писательницы Гертруды Стайн (1874-1946), жившей в 1910-20-х годах в Париже и оказавшей колоссальное влияние на генезис раннего европейского модернизма. Руки, держащие «буржуазные» шляпы и бокалы вина и тянущиеся к зрителю сквозь прорехи изгороди, - это не что иное, как прямая иллюстрация к текстам Стайн, исследовавшей идею хорошей жизни как чего-то далекого и невозможного. Мотив социальной критики возникает и в картине, заполненной черной икры, престижной русской водкой и яркими женскими губами – атрибутами роскошной и беззаботной жизни.

Разумеется, это лишь отдельные сюжеты, вырванные из контекста окружающих Иззи Вуд событий. Как говорит сама художница: «Я могу зациклиться на буханке хлеба или вывеске супермаркета так же, как и на произведениях Матисса и Ренуара». Таким образом она оперирует бытовыми предметами и ситуациями, наделяя их одной ей ведомыми смыслами и значениями.

Розеттский камень, или RosettaStone – это один из важнейших объектов археологии, благодаря которому удалось расшифровать египетские иероглифы. Выставка «Розеттский камень» названа так по причине трудности перевода или, как говорится, «lostintranslation». Оригинальные названия картин построены на саркастической и, увы, непереводимой игре слов. Это вызвало длительную дискуссию и тщетные попытки донести до зрителя заключенные в них юмор и двойные смыслы.

Иззи Вуд также поведала о том, что американский художник Кэрол Дунхам использовал программу «RosettaStone» (прим. «RosettaStone» - программа изучения иностранных языков по CD-дискам путем многократного повторения предложенных фраз) на совещании, посвященном его предстоящей выставке, а позднее дал специфическое название нескольким предметам в своей студии, которые вследствие этого тоже стали своего рода «розеттскими камнями» - подсказками, помогающими зрителю понять художника и его идеи. Иззи сказала: «Мои картины работают по тому же принципу, что и Розеттский камень. Порой я думаю о них как о бессмысленных плитах из дерева, холста и пигмента, готовых к расшифровке, если кто-то ими заинтересуется». Всего художница отправила в Москву 17 таких «розеттских камней».

 

Использованные материалы:

http://www.triumph-gallery.ru/

 

Оцените материал
(2 голосов)
Поделиться в соцсетях
Ксения Симак

журналист

Галерея изображений

Посмотрите вложенную галерею изображения онлайн в:
http://culturedip.interaffairs.ru/index.php/obzor/item/826-826#sigProGalleria10605a4677
joomlamodniyportal.ru