facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 9:58

Показать содержимое по тегу: Балет

фото из личного архива

С Ольгой Есиной и Кириллом Курлаевым мы встретились ранним утром в очень венской обстановке: кафе «Захер», из окон которого видна Венская опера. Знаково, ведь Ольга – ее ведущая балерина, а Кирилл – недавно завершивший свою карьеру первый солист, а ныне – руководитель нескольких проектов, так или иначе связанных с балетом. Муж и жена, партнеры, коллеги– их объединяет и личное, и профессиональное. О жизни на сцене, вне ее и об отличиях русского и европейского балета.

 

Кирилл, Вы из Москвы, Ольга из Петербурга, характер этих городов отразился в вас?

Кирилл Курлаев: Из московской суеты я уехал очень рано – в 15 лет. В Австрии я живу уже 20 лет, поэтому на меня больше повлиял местный темперамент.

Ольга Есина: Кирилл – совершенно не москвич, по складу характера он, скорее, петербуржец.

 

Как в ваших жизнях возникла Австрия?

К.К.: Очень случайно! По выходным я дополнительно занимался с труппой Большого театра. Однажды, это было в 1997 году, в Москву приехал директор штутгартской Академии балета Алекс Урсуляк. После репетиции он сказал родителям, что хочет пригласить меня в свою школу. Пока документы обрабатывались, Урсуляк переехал работать в Австрию, в Санкт-Пёльтен, куда позвал и меня. В академии я проучился 1,5 года, а потом перешел в балетную школу при Венской опере.

О.Е.: Я два года проработала в Мариинском театре, куда точно так же на спектакль приехал директор Венского государственного балета, увидел меня и предложил соло-контракт в Вене.

 

Но ведь потом Вы вернулись в Мариинский в качестве приглашенной балерины…

О.Е.: Меня пригласили сначала на гала-концерт, потом на один спектакль, на другой и как-то пошло-поехало. Мне предлагали остаться в Мариинке, какое-то время я очень металась, потому что дом, семья – все было так приятно, так близко. В итоге я решила, что буду работать на два театра. В Вене мне в виде исключения дали такую возможность, а потом я ушла в декрет. Теперь все мое свободное время занимает малышка.

 

К слову о малышке, одновременно четыре первых солистки Венского государственного балета ушли в декрет. Сцена на какой-то период опустела. Насколько поменялась ваша жизнь с рождением дочери?

К.К.: Поменялось абсолютно все. Многие вещи, которые раньше казались важными, отошли на второй план. У нас очень радостный ребенок, приходишь домой и забываешь и об усталости, и о каких-то трудностях.

О.Е.: Теперь вся наша жизнь – вокруг нее, будь это работа, школа, да все что угодно. Любое свободное время мы всегда проводим с дочкой.

 

Ольга, после Мариинки тяжело было привыкнуть к европейскому театру?

О.Е.: Очень тяжело, я сразу пришла в Венскую оперу на позицию солистки. Могу сказать на примере «Лебединого озера»: я танцевала его и в Мариинке, и тут. Мне говорили: «Не то, здесь должно быть иначе», а я боролась до последнего и делала так, как мне хотелось и как привыкла. Это не воспринималось ни публикой, ни особенно педагогами. Со временем я нашла для себя в этой хореографии ту линию, которой мне приятно следовать, и начала танцевать уже так, как принято на венской сцене.

 

«Не то, должно быть иначе», насколько здесь есть место свободе артиста или все же хореограф – авторитарная фигура?

О.Е.: Это самое главное отличие: здесь нет свободы. В России все постановки концентрируются на индивидуальности танцовщика: у кого-то красивые руки, у кого-то отточенная техника – все ведь разные. Мелочи всегда можно изменить и подстроить, чтобы спектакль выглядел органично. В Вене – нет: есть хореография, ты делаешь так, как сказано.

К.К.: Я скажу, откуда это. В фондах, например, в Нуриевском, работают люди, которые контролируют правильность исполнения конкретной хореографии. Театр, приобретая балет, обязан выполнить пункты договора. В нем прописано, что все должно быть исполнено так, как поставлено изначально, поэтому ты не можешь сделать ни шаг влево, ни шаг вправо.

 

Что дала европейская сцена из того, чего не дала российская?

К.К.: Вопрос Оле, потому что в России я танцевал больше как гость.

О.Е.: Совсем разные ощущения. Европейская сцена дала чистоту исполнения в танце – здесь это больше ценится. В России можно технически что-то не сделать, но зато очень глубоко и эмоционально провести спектакль, и никто не скажет, что было нехорошо.

 

Артисты балета рассказывают, что для определенных партий есть жесткие критерии роста…

К.К.: Все зависит от вкусов руководителя труппы.

О.Е.: Это правда. Когда я работала в Мариинском театре, считалось, что «Лебединое озеро» должны танцевать только высокие девушки. А здесь и также в Большом театре есть «лебеди» любого роста.

 

А то, что основной состав Венского государственного балета составляют «наши», это тоже вкус руководителя или достоинство российской системы  образования?

К.К.:  Все вместе. Во-первых, наша школа более требовательна, а, во-вторых, Дьюла Харангозо, прежний директор балета, венгр, окончил Вагановскую академию и очень любит русский репертуар, поэтому в труппу театра пригласил много артистов из России.

О.Е.: Но я хочу заметить, что костяк русских солистов остался и при Мануэле Легри. Он тоже очень уважает русскую школу, понимает и поддерживает ее.

 

В 2020 году Венскую оперу возглавит новый директор Богдан Рошчич. Уже известно, кто будет руководить балетом?

К.К.: Имя балетного директора должны назвать в течение года. Всегда, когда меняется руководитель, артисты пребывают в напряжении, потому что не знают новых вкусов. Я помню, когда Мануэль только пришел, в воздухе витал вопрос, поддержит он русских артистов или будет менять. Все же французская балетная школа тоже считается очень хорошей, но она отличается от нашей. Легри никого не уволил.  

 

Классика или современность?

К.К.: Мне ближе современность. Как артист ты можешь намного лучше раскрыться в современном танце, нежели в классическом, и по типу я больше неоклассик.

О.Е.: Я, честно говоря, очень люблю классику, но не здешнюю, а русскую. Возможно, поэтому меня в одно время очень тянуло домой – там другие спектакли, другая хореография, в них себя чувствуешь себя иначе. Здесь в основном идет классика Рудольфа Нуриева, постановки очень интересные и технические сложные для любой балерины, но наши мне ближе.

 

Какую роль в жизни балетного артиста играют премии и награды?

О.Е.: Приятно, но для сценической жизни это не имеет такого значения, как, например, в спорте, когда гонорары сразу подскакивают на другой уровень. Немного разные вещи – быть конкурсным танцовщиком и участвовать в спектаклях в театре.

К.К.: Есть артисты, у которых миллион наград, гран-при разных конкурсов, но они все равно не востребованы. А есть те, у кого ничего нет, а они танцуют по всему миру. Не могу сказать, что даже награды за роли что-то решают.

 

Вы основали Элитный лицей для детей, почему выбрали именно такой формат?

К.К.: Мы всегда хотели создать центр, где дети могли бы всесторонне развиваться. В Вене детки ходят на балет в одно место, на фортепиано – в другое, на язык – в третье... Мне хотелось это объединить и дать возможность прикоснуться сразу к нескольким направлениям в одном месте.

О.Е.: Не всегда родители понимают, чем в будущем будет заниматься их ребенок. Его несколько месяцев водят на фортепиано, которое ему не нравится, потом пробуют что-то другое и пока найдут то, в чем он может раскрыться, проходит много времени. Наша идея – объединить все это в одном месте, чтобы дети, прикоснувшись к разным дисциплинам, сказали: «Мама, мне нравится это!». Чем раньше распознаешь талант, тем успешнее его разовьешь. Мама совершенно случайно привела меня на балет в шесть лет и угадала. Теперь это моя профессия, я в ней успешна. А если бы меня отдали куда-то в другое место, я бы просто потеряла время.

 

Вы ориентировались на русскоязычную аудиторию?

О.Е.: У нас русские имена, нас здесь знают, и, конечно, потянулись соотечественники, но мы никогда не нацеливались именно на русскоязычную аудиторию.

К.К.: Мы поддерживаем талантливых детей, стараемся их развивать, отправлять на конкурсы, объяснять родителям, что нужно сделать для достижения каких-то высот.  Периодически мы сами даем мастер-классы, два раза в год устраиваем детские концерты, вместе готовим сценарий, репетируем.

О.Е.: Сразу видно, у кого что получается. Мы как никто знаем, сколько нужно пережить, чтобы сложилась успешная карьера. Помощь других людей, удача – все должно совпасть. Мы стараемся облегчить родителям и детям начало их пути.

 

Балет – это Божий дар или ремесло?

О.Е.: В любой профессии должна быть и голова на плечах, и сердце в груди, и душа.

К.К.: Скажу честно: те, для кого балет – ремесло, добиваются больших успехов. Несмотря на талант от Бога, надо очень-очень много работать. Все, кто приходит работать в Венскую оперу, – одарены, но не у всех...

О.Е.: ...получается развить этот талант и стать успешным артистом.

 

Но есть также отбор по физическим данным.

К.К.: Я не могу сказать, что у меня для балета – какие-то особые данные, но педагог всегда говорил: «Надо больше работать!». Меня никогда бы не взяли, например, в Вагановскую академию или Московское хореографическое училище, тем не менее я многого добился. И знаю ребят, которых выгнали из академий за профнепригодность, а сейчас они – ведущие солисты лучших сцен мира.

О.Е.: Меня не хотели брать в академию из-за недостаточных данных для поступления, а детей, которых взяли «с руками и ногами», в дальнейшем отчислили. В 10-летнем возрасте трудно понять, что вырастет, ведь должно сложиться столько факторов: и фигура, и длина ног, и трудолюбие. Конечно, если ребенок безумно хочет учиться, это уже полдела – сразу понятно, что он будет работать.

 

А свою дочь вы отдадите в балет?

О.Е.: Мы не будем ее ни к чему принуждать, но прекрасно понимаем, что так как работаем в этой среде всю жизнь, она постоянно будет находиться в театре. Если мы заметим у нее талант и желание, пусть занимается, но дочь обязательно получит дополнительное образование.

К.К.: Наша профессия нестабильна, сегодня ты танцуешь, завтра – нет. Может что-то не сойтись по здоровью или поменяться вкус руководства, поэтому надо иметь второе образование.

 

Кирилл, Вы завершали свою балетную карьеру очень важной для Австрии ролью Рудольфа. Так совпало или это был Ваш выбор?

К.К.: Сложилось и сложилось хорошо. Партия кронпринца Рудольфа – одна из самых тяжелых для танцора. Она яркая, но очень тяжелая. Мне хотелось поставить жирную точку в карьере, и в том году этот балет был в репертуаре, поэтому все удачно совпало.

 

Кого больше среди ваших друзей – австрийцев или русских?

К.К.: Тяжело сказать, опера интернациональна. В балетной труппе работают артисты из 30 стран мира.

О.Е.: Очень много австрийцев разного возраста, с которыми мы близко дружим. Часть из них не связана с театром, с искусством в целом. Я с детства это ценила, потому что важно не замыкаться только на театре.

К.К.: Особенно врачей (смеется)! У нас травмоопасная профессия, надо быстро восстанавливаться, поэтому ищешь лучших, чтобы тебя поставили на ноги.

О.Е.: Со многими из них мы очень подружились.

 

Что из местных привычек вы переняли?

О.Е.: Нам нравится, как тут все устроено в бытовом плане: собирать чеки, бумаги, все спокойно распределять. В России в этом смысле – хаос.

К.К.: Вена – очень спокойный город. Когда я приехал в Австрию из Москвы в 1998 году, еще и в Санкт-Пёльтен, я был в шоке. Город казался мне мертвым, я не мог понять, где люди. Я говорил маме: «Как же я буду здесь жить, здесь ничего не происходит!». Она привезла меня в Вену, но тогда тут и по субботам ничего не работало. Это сейчас магазины открыты и есть какое-то движение, кажется, что вокруг много всего.

О.Е.: У нас довольно насыщенная жизнь и нам нравится этот покой. Мы очень любим по выходным проводить время в парках. Все гуляют с детьми, это так приятно видеть!

 

Вена – дом?

К.К.: Да. Я большую часть своей жизни прожил здесь, у меня здесь мама.

О.Е.: Сто процентов! Но Родина остается Родиной, там родители, семья, дом.

Фонд имени Игоря Стравинского: о наследии композитора

Понедельник, 02 Октябрь 2017 13:48 Опубликовано в Биноклиус

 

В этом году (17 июня 2017 года) исполнилось 135 лет со дня рождения русского композитора и дирижера Игоря Стравинского.

Фонд имени Игоря Стравинского (Stravinsky Fund) – российская некоммерческая организация, деятельность которой направлена на развитие музыкальной культуры ХХ-XXI вв.

Фонд основан правнучатой племянницей Игоря Стравинского - Анастасией Козаченко-Стравинской в 2017 году.

Фонд имени Игоря Стравинского (Stravinsky Fund) - единственная в России организация, которая  популяризирует творчество великого композитора.

 

Главными направлениями деятельности Фонда имени Игоря Стравинского (Stravinsky Fund) являются:

 

- оказание содействия перспективным и новаторским начинаниям в исполнительском искусстве;

- поддержка и реализация выставочных проектов как академических, так и с элементами  актуального искусства; 

- поддержка издательских проектов (каталоги, публикация тезисов научных конференций, статьи и др.)

 

 

Фото Life 78

Проекты Фонда:

 

- Музей И. Стравинского (г. Устилуг, 2013);

- Фестиваль "ИСКАТЕЛЬ, ОТКРЫВАТЕЛЬ, ВОПРОШАТЕЛЬ" (г. Москва, 2014);

- Фестиваль "Начало времени композитора" (г. Москва, 2014);

- Институт современной музыки "Bang on a Can" (г. Москва, 2014);

- Международный фестиваль "Диалоги света и звука" (г. Москва, 2015);

- Международный фестиваль "Между звуком, текстом и образом" (г. Москва, 2016);

- Выставка "3D измерения С. Прокофьева" (г. Москва, 2017);

- Выставка "С обещанием снова увидеться". К 135-летию со дня рождения И. Стравинского (г. Москва, 2017);

- "ГОД СТРАВИНСКОГО" (В рамках «Дягилевского фестиваля», 2017).

Magnífica identidade Russa: соотечественники в Бразилии

Суббота, 05 Август 2017 00:00 Опубликовано в Эксклюзив

В последние годы отношения между Россией и Бразилией развиваются не только в рамках международной организации БРИКС, но и становятся все активнее на двустороннем уровне в таких областях, как торгово-экономическое, научное, а также военно-техническое сотрудничество. Недавний визит Президента Бразилии в Москву в очередной раз подчеркнул традиционно тесные связи между двумя странами.

Об особенностях жизни соотечественников в Бразилии, истории российской эмиграции в Латинскую Америку и основных достижениях русских переселенцев мы узнали в интервью с Троянским Михаилом Григорьевичем - российским дипломатом, который занимал должность Чрезвычайного и Полномочного Посла России в Перу в 2006-2011 гг., Генерального Консула России в Сан-Паулу (Бразилия) в 2011-2013 гг., а также имеет дипломатический ранг Чрезвычайного и Полномочного Посланника 1 класса. С 2014 г. Михаил Троянский является деканом факультета повышения квалификации Дипломатической академии МИД России, имеет ученую степень, кандидат исторических наук.

 

«Международная жизнь»: Михаил Григорьевич, как Вы, в целом, можете охарактеризовать состояние российской диаспоры в Латинской Америке? Давно ли начался миграционный процесс в этот регион?

Михаил Троянский: Скажу вам прямо, что Южная Америка – это, безусловно, не тот регион, куда были направлены основные миграционные потоки из России в различные века: в частности, в девятнадцатом, двадцатом и двадцать первом. Впервые Южная Америка начала осваиваться россиянами с начала и с середины 19 века: это были сугубо фрагментарные группы, в основном из Восточной Сибири, направлявшиеся в Америку после отмены крепостного права. Речь идет как о безземельных крестьянах, так и о казаках (так называемые, desterrados – перевод с исп. «лишенные земли»). Но отправной точкой в истории российской эмиграции можно считать конец 19 века – начало 20 века. В 1905-1910, после Первой российской революции, и в 1910-1914, перед Первой мировой войной, сотни семей осваивали земли далекой Латинской Америки. В первую очередь это были переселенцы с Западной Украины и Восточной Сибири, поэтому речь вновь идет о крестьянских хозяйствах. Следующая «волна» началась в 1917 и продолжалась до 1928 г. – на формирование этого витка миграции повлияли революция, гражданская война, становление Советской власти и сопутствующие гонения «классовых врагов». Такой длительный период переселения обусловлен, разумеется, расстоянием между континентами. Прежде всего, соотечественники из Омска, Томска и Читы пользовались Тихоокеанским коридором. Многие оседали в Монголии, Китае или, наоборот, в Европе (в частности, в Сербии). Непопулярность Латинской Америки была обусловлена её отдаленностью.

Стоит сказать, что миграционные потоки до 30-х годов и составляют основной костяк соотечественников на сегодняшний день. Далее последовали репрессии, которые также стали толчком для переезда. Вторая мировая война ознаменовала собой крушение гитлеровского режима. К сожалению, многим нашим соотечественникам, заключенным во время войны в концентрационные лагеря, пришлось доказывать свою невиновность. Это послужило импульсом для невольной миграции.

Последний крупный этап миграции был вызван развалом Советского Союза, когда в 90-х годах люди уезжали в поисках лучшей доли и применения своих знаний, которые бы соответственно оценивались. Ехали из Москвы, Харькова, Питера, и это были преподаватели, инженеры, ученые, технические специалисты, дирижеры и музыканты, которые составили основу постсоветской миграции. Безусловно, они были лучше подготовлены, чем специалисты на местах, и, к тому же, быстро осваивали иностранные языки.

«Международная жизнь»: Насколько многочисленна наша диаспора в Бразилии?

Михаил Троянский: Очень трудно дать единую оценку. Точная цифра колеблется от двадцати шести до тридцати тысяч человек. 

«Международная жизнь»: В Латинской Америке самой «привлекательной» страной для жизни является Аргентина, где на данный момент проживает около трехсот тысяч соотечественников. Чем же, в свою очередь, привлекает Бразилия?

Михаил Троянский: В основном наши соотечественники осели на юге страны. В частности, это можно объяснить схожим с Россией климатом: средние температуры, прохладная зима и, как это ни странно, похожая природа. В начале 20 века бразильская власть поощряла миграцию из-за рубежа, так как была заинтересована в увеличении европейского населения. Руководство южных штатов, со своей стороны, привлекало наших соотечественников к выполнению различных работ. К примеру, строительство железных дорог, вырубка лесов и сельское хозяйство. Русские рассматривались как умные, сметливые, знающие и нередко образованные люди. Несмотря на тяжелые условия, наши соотечественники смогли превратить бразильские просторы в «город-сад» по Маяковскому.

«Международная жизнь»: Какие достижения наших соотечественников Вы можете выделить?

Михаил Троянский: Они внесли большой вклад в развитие научной и инженерной мысли, промышленности, химической отрасли, океанографии. К примеру, Глеб Ватагин, профессор Университета Сан-Паулу, стал основателем ядерной физики в Бразилии и создал там целую научную школу. Также хотелось бы отметить Людмилу Шнее, автора учебников по математике для 5-8 классов бразильских средних школ; Александра Раюнича, автор проекта «Итайпу» - одной из крупнейших в мире ГЭС, и Николая Лебедева который сконструировал в Сан-Паулу прекрасный спортивный стадион Ибирапэура. 

Интересно, что производство высококачественной бумаги основал Клявин, выходец из Российской Империи. Он также учредил крупнейшую в стране бумажную фабрику.

Был также внесен огромный вклад в становление хореографии, а именно балета и классического танца. В частности, русская балерина и хореограф Марина Оленева в 1927 г. в муниципальном театре Рио-де-Жанейро основала балетную школу, тем самым прививая классические нормы балета бразильскому обществу. Венцом работы наших соотечественников в этой области можно считать зарубежную школу Большого Театра в г. Жоинвилле на юге страны. Хотелось бы особенно отметить высокий интерес бразильской публики к русской культуре. Например, многие спектакли поставлены по системе Станиславского, а в репертуарах театров постоянно присутствуют пьесы Чехова, Гоголя, Тургенева, Достоевского.

Кроме того, наши соотечественники организовали такие творческие коллективы, как ансамбли «Калинка», «Волга», «Тройка», «Балалайка». Названия были выбраны неслучайно: ведь именно к этим стереотипам привыкла бразильская публика.

«Международная жизнь»: Большую ли роль играет Русская православная церковь в Бразилии?

Михаил Троянский: Здесь однозначный ответ – да. РПЦ играет большую роль в этом католическом государстве. Визит патриарха Кирилла стал целым праздником и внес огромный вклад в развитие культурных, гуманитарных и религиозных связей между Россией и Бразилией.

Достаточно сказать, что русские православные церкви Московского патриархата находятся не только в Рио-де-Жанейро, но и в Сан-Пауло, в Порту-Алегре, также есть несколько церквей на севере штата Рио-Гранде-ду-Сул в таких городах, как Санта-Роза и Кампина-дас-Миссоэс, где живет много выходцев из России. В целом, я считаю, что Российская православная церковь играет огромную объединяющую роль и оказывает позитивное влияние на общение не только внутри нашей диаспоры, но и между различными этническими группами и православным населением Бразилии.

«Международная жизнь»: Насколько велика община старообрядцев в Бразилии?

Михаил Троянский: Община старообрядцев также уважается, но она немногочисленна. В этом контексте уместнее будет упомянуть Боливию и Уругвай.

«Международная жизнь»: В чем заключается специфика жизни наших соотечественников в Бразилии? Есть ли какие-то особенности жизни русского человека в «стране, где много диких обезьян»?

Михаил Троянский: Главной особенностью жизни наших соотечественников в Бразилии является то, что они ощущают себя русскими. Многие происходят из этнических украинских, немецких, польских, армянских и многих других семей, но они все считают себя потомками России (в частности, императорской России). У этих людей отсутствует необходимость проводить этнические различия.

«Международная жизнь»: Насколько тесные связи между нашим государством и российской диаспорой в Бразилии?

Михаил Троянский: Самые тесные. Они поддерживаются благодаря российским загранучреждениям (посольствам и генконсульствам), которые активно работают с нашими соотечественниками и в Бразилиа, и в Рио-де-Жанейро, и в Сан-Паулу. Под этим я подразумеваю посещение всех культурных и организационных мероприятий как в самом учреждении, так и на территории этих диаспор. Ежегодные концерты, которые, например, организовывает хор «Мелодия». А также участие во всех мероприятиях в Москве. Я имею в виду, съезды соотечественников и съезды представителей российских СМИ за рубежом. Фонд «Русский мир» тоже играет очень важную роль: фонд занимается организацией кабинетов русской литературы в бразильских университетах, библиотек и различных мероприятий по изучению русского языка.

«Международная жизнь»: Спасибо за Ваши ответы!

 

Справка:

На сегодняшний день в Бразилии проживает около тридцати тысяч российских соотечественников: многие из них обосновались на юге страны, в штатах Рио-Гранде-ду-Сул, Парана, Мату-Гроссу и Пернамбуку. В Сан-Пауло находятся шесть русских православных церквей, два культурно-благотворительных общества «Надежда» и «Родина»,  культурное общество русского фольклора «Группа Волга», хор «Мелодия»[i]. В Рио-де-Жанейро также существует небольшая русская диаспора: в столице штата действуют русский православный храм имени св. Мученица Зинаиды, ассоциация «Русский дом», Центр Славянской Культуры, бразильско-русский институт культуры им. М.Ю. Лермонтова. Кроме того, во всей Бразилии и Латинской Америке имеет большую популярность школа балета Большого театра в городе Жоинвилле (штат Санта Катарина). В штате Мату-Гроссу до сих пор существует община старообрядцев, представители которой сохраняют свою веру, традиции и язык[ii].

«Онегин» в пластике танца

Понедельник, 22 Июль 2013 04:00 Опубликовано в На перекрестке культур

На днях в Большом театре состоялась российская премьера «Онегин». Это не очередная постановка оперы «Евгений Онегин», а… балет Джона Крэнко, английского хореографа, признанного классика западной хореографии XX века. В Москве постановку осуществил Рид Андерсон, ныне возглавляющий Штутгартский балет. Он считается главным хранителем наследия Д.Крэнко.

Страница 1 из 2

Подписаться на рассылку