facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 11:06
Показать содержимое по тегу: русская эмиграция

Русское наследие Бразилии

Четверг, 21 Сентябрь 2017 14:00 Опубликовано в На перекрестке культур

 

В Сан-Паулу под редакцией Галины Шевчук, директора Координационного совета организаций российских соотечественников в Бразилии, и Игоря Шнее, члена данного совета и потомка одних из самых первых российских мигрантов в Бразилии, была опубликована книга с весьма любопытным названием: «Русские иммигранты в Бразилии и их потомки». На страницах произведения можно отыскать не только достоверную информацию о жизни и быте соотечественников на просторах огромной южноамериканской страны, но и также увидеть большое количество иллюстраций, подлинных фотографий и копий документов.

В первых главах книги авторы описывают распространенную классификацию периодов миграции российского населения в Бразилию, выделяя четыре этапа. Самый первый, согласно их мнению, начался в 1905 году после Первой русской революции. Однако следует отметить, что контакты между двумя странами поддерживались и ранее, начиная с 1803 года. Первопроходцами стали Иван Крузенштерн, российский адмирал, под командованием которого корвет «Надежда» достиг бразильских берегов, а также Григорий Лангсдорф, который не только принимал активное участие в налаживание торговли между Бразилией и Российской Империей, но и выйдя в отставку в 1826 году осуществил множество экспедиций, внеся огромный вклад в изучение географии, флоры и фауны страны. Именно поэтому имя Лангсдорфа помнят до сих пор: его научные работы имеют неоспоримый вес и входят во многие университетские программы.

Шевчук и Шнее в своей книге рассказывают, что мигрантов времен первого этапа можно условно разделить на три группы: участники неудавшейся революции 1905 года; люди, многое потерявшие во время экономического кризиса в России после поражения в Русско-японской войне, а также староверы, которые обрели в Бразилии свой второй дом.

К слову, теме староверов уделено особое внимание. Авторы рассказывают, что староверы покинули Россию после Революции 1917 года и направились в Китай, но после установления  в этой стране коммунистического режима они были вынуждены иммигрировать вновь. Сегодня в Бразилии можно отыскать четыре «ячейки» староверов, которые находятся в штатах Мату-Гроссу, Парана (муниципалитеты Понта-Гросса и Кампус-Жерайс) и Гояс. Самая большая община староверов, согласно словам авторов, находится в штате Мату-Гроссу. Староверы здесь представляют вполне автономную ячейку общества, живущую по довольно-таки строгим правилам. К примеру, браки вне общины запрещены, а безделье считается грехом. Также староверы сами выращивают продукты, строят дома в русском стиле (правда, как признаются Шевчук и Шнее, они адаптированы под тропические условия), а также с малого возраста прививают детям свои традиции и обычаи. Община насчитывает 150 семей, а возглавляет ее отец Гавриил Костинов.

Вторая же волна миграции, согласно авторам, началась в 1921 году, и ее причинами, что неудивительно, стали революция 1917 года и последующая гражданская война. В основном, этот этап был представлен белыми офицерами и их семьями, а также россиянами, не желавшими жить в условиях «красного террора» и коммунистического режима. Как и следовало ожидать, этот этап завершился в 1939 году с началом Второй мировой войны, но его представители успели не только обустроиться в бразильских городах, но и открыли различные клубы по интересам, ассоциации и рестораны русской кухни для соотечественников со всех просторов бывшей Российской Империи и, к тому же, успели выпустить несколько журналов и основать четыре церкви, три из которых находятся в Сан-Паулу, а еще в одна – в Рио-де-Жанейро. Хотелось бы отметить, что три церкви в Сан-Паулу относятся к Московскому Патриархату (как и церкви, основанные позже в Рио-Гранде-ду-Сул), а четвертая в Рио-де-Жанейро находится в подчинении Русской Православной Церкви Заграницей.

На третьем этапе (1947-1958 гг.) Шнее и Шевчук условно выделили два пути иммиграции в Бразилию: европейский и азиатский. В основе европейского периода лежала Ялтинская конференция 1945 года, по итогам которой Европа была разделена на сферы влияния, а также было условлено, что все советские пленные, находящиеся под чужой (американской, английской или же французской) юрисдикцией будут возвращены на Родину. Но было предельно понятно, что дома их ждал не самый радушный прием, оказанный НКВД, поэтому многие, как, например, Лиенцевские казаки предпочли умереть, лишь бы не возвращаться в СССР. Тем, кому повезло больше, смогли уехать из Европы; сначала прилагая собственные усилия, а позже, начиная с 1946 года, используя возможности новообразовавшихся Международной организации по делам беженцев и Администрации помощи и восстановления при ООН, которые создавали лагеря для перемещенных лиц, не желавших возвращаться на Родину, а также всячески способствовали их миграции в другие страны. В промежуток с 1947 по 1954 гг. из Европы в Бразилию прибыло около 50 тысяч наших соотечественников. Российские иммигранты приезжали на кораблях и самолетах в Рио-де-Жанейро, где функционировал Департамент Иммиграции и Колонизации. Те, кто не хотел оставаться в столице, на поездах отправлялись в приюты для иммигрантов в Кампу-Лимпу. Оттуда  некоторые соотечественники следовали в штаты Парана, Санта Катарина, Рио-Гранде-ду-Сул. Но большинство российских переселенцев все-таки осело в штате Сан-Пауло.

По мнению авторов, после окончания строительства Транссибирской железнодорожной магистрали и Революции 1917 года, многие россияне переехали в китайский город Харбин, где были открыты православные храмы, русские школы, университеты, театры и даже различные магазины. Численность российского населения достигла 70 тысяч человек, что превратило Харбин практически в русский город.  Но, как указано в книге, после прихода к власти Мао Цзэдуна в 1950 году и последующего установления коммунистического режима, деятельность наших соотечественников, которые считались белыми иммигрантами, была во многом ограничена, что и спровоцировало их миграцию в Канаду, США, Австралию, ЮАР и другие страны.

Как подчеркивают авторы, большинство российских иммигрантов были людьми образованными. Среди них - музыканты, актеры, врачи, инженеры, профессора, журналисты, писатели, адвокаты, строители, архитекторы и так далее. И, как правило, в дальнейшем наши соотечественники смогли найти применения всем своим способностям.

Распад Советского Союза дал импульс последней эпохе миграции наших соотечественников в Бразилию. Многие ехали в далекую солнечную страну за лучшей жизнью, образованные люди – в поисках работы, и, как замечают Шнее и Шевчук, общее количество российских иммигрантов в тот период составило около 2 тысяч человек.

В книге также содержится информация о самых известных наших соотечественниках, которые внесли свой вклад в развитие и становление Бразилии, ее городов, науки, спорта и культуры. Скрупулезно собраны данные о всех улицах, носящих русские имена, а также о различных заведениях, ресторанах и обществах, которые были основаны нашими соотечественниками.

Авторы также рассказывают про укрепившиеся русские традиции среди соотечественников в Бразилии. К примеру, молодожены продолжают венчаться в православных церквях, и встречают их до сих пор хлебом и солью. Пасхальные традиции и вовсе сохранились в первоначальном виде: три поцелуя, «Христов Воскресе» и неизменный ответ – «Воистину Воскресе». Да и еда не претерпела сильных изменений: соотечественники все-также трепетно любят салат «Оливье», пасхальные куличи и крашенные яйца, икру, сельдь, бефстроганов, различные каши и водку. Иконы святых все также ставят на полках в доме, в свободное время наши соотечественники читают классическую русскую литературу, приглашают гостей на чай, сидят «на дорожку» перед путешествием, желают «ни пуха ни пера», а коты традиционно зовутся Васьками – это и многое другое подмечают у себя в книге авторы, рассказывая, что хоть и место проживания изменилось, но быт остался прежним.

 

Но самых больших успехов русские иммигранты достигли, конечно же, в сфере культуры. В муниципалитете Рио-де-Жанейро еще в 1927 году была танцевальная школа под руководством балерины Марии Оленевой, а в 1935 был создан симфонический оркестр под руководством Дмитрия Кипмана. Наши соотечественники также смогли внедрить в бразильское театральное искусство систему Станиславского, и до сих пор в репертуарах многих театров присутствуют пьесы Чехова, Гоголя, Достоевского и других. Особое внимание авторы уделяют творческим ансамблям соотечественников «Волга», «Надежда», «Калинка» и «Родина», которые до сегодняшнего дня продолжают радовать своими талантами и выступлениями наших соотечественников.

 

Magnífica identidade Russa: соотечественники в Бразилии

Суббота, 05 Август 2017 00:00 Опубликовано в Эксклюзив

В последние годы отношения между Россией и Бразилией развиваются не только в рамках международной организации БРИКС, но и становятся все активнее на двустороннем уровне в таких областях, как торгово-экономическое, научное, а также военно-техническое сотрудничество. Недавний визит Президента Бразилии в Москву в очередной раз подчеркнул традиционно тесные связи между двумя странами.

Об особенностях жизни соотечественников в Бразилии, истории российской эмиграции в Латинскую Америку и основных достижениях русских переселенцев мы узнали в интервью с Троянским Михаилом Григорьевичем - российским дипломатом, который занимал должность Чрезвычайного и Полномочного Посла России в Перу в 2006-2011 гг., Генерального Консула России в Сан-Паулу (Бразилия) в 2011-2013 гг., а также имеет дипломатический ранг Чрезвычайного и Полномочного Посланника 1 класса. С 2014 г. Михаил Троянский является деканом факультета повышения квалификации Дипломатической академии МИД России, имеет ученую степень, кандидат исторических наук.

 

«Международная жизнь»: Михаил Григорьевич, как Вы, в целом, можете охарактеризовать состояние российской диаспоры в Латинской Америке? Давно ли начался миграционный процесс в этот регион?

Михаил Троянский: Скажу вам прямо, что Южная Америка – это, безусловно, не тот регион, куда были направлены основные миграционные потоки из России в различные века: в частности, в девятнадцатом, двадцатом и двадцать первом. Впервые Южная Америка начала осваиваться россиянами с начала и с середины 19 века: это были сугубо фрагментарные группы, в основном из Восточной Сибири, направлявшиеся в Америку после отмены крепостного права. Речь идет как о безземельных крестьянах, так и о казаках (так называемые, desterrados – перевод с исп. «лишенные земли»). Но отправной точкой в истории российской эмиграции можно считать конец 19 века – начало 20 века. В 1905-1910, после Первой российской революции, и в 1910-1914, перед Первой мировой войной, сотни семей осваивали земли далекой Латинской Америки. В первую очередь это были переселенцы с Западной Украины и Восточной Сибири, поэтому речь вновь идет о крестьянских хозяйствах. Следующая «волна» началась в 1917 и продолжалась до 1928 г. – на формирование этого витка миграции повлияли революция, гражданская война, становление Советской власти и сопутствующие гонения «классовых врагов». Такой длительный период переселения обусловлен, разумеется, расстоянием между континентами. Прежде всего, соотечественники из Омска, Томска и Читы пользовались Тихоокеанским коридором. Многие оседали в Монголии, Китае или, наоборот, в Европе (в частности, в Сербии). Непопулярность Латинской Америки была обусловлена её отдаленностью.

Стоит сказать, что миграционные потоки до 30-х годов и составляют основной костяк соотечественников на сегодняшний день. Далее последовали репрессии, которые также стали толчком для переезда. Вторая мировая война ознаменовала собой крушение гитлеровского режима. К сожалению, многим нашим соотечественникам, заключенным во время войны в концентрационные лагеря, пришлось доказывать свою невиновность. Это послужило импульсом для невольной миграции.

Последний крупный этап миграции был вызван развалом Советского Союза, когда в 90-х годах люди уезжали в поисках лучшей доли и применения своих знаний, которые бы соответственно оценивались. Ехали из Москвы, Харькова, Питера, и это были преподаватели, инженеры, ученые, технические специалисты, дирижеры и музыканты, которые составили основу постсоветской миграции. Безусловно, они были лучше подготовлены, чем специалисты на местах, и, к тому же, быстро осваивали иностранные языки.

«Международная жизнь»: Насколько многочисленна наша диаспора в Бразилии?

Михаил Троянский: Очень трудно дать единую оценку. Точная цифра колеблется от двадцати шести до тридцати тысяч человек. 

«Международная жизнь»: В Латинской Америке самой «привлекательной» страной для жизни является Аргентина, где на данный момент проживает около трехсот тысяч соотечественников. Чем же, в свою очередь, привлекает Бразилия?

Михаил Троянский: В основном наши соотечественники осели на юге страны. В частности, это можно объяснить схожим с Россией климатом: средние температуры, прохладная зима и, как это ни странно, похожая природа. В начале 20 века бразильская власть поощряла миграцию из-за рубежа, так как была заинтересована в увеличении европейского населения. Руководство южных штатов, со своей стороны, привлекало наших соотечественников к выполнению различных работ. К примеру, строительство железных дорог, вырубка лесов и сельское хозяйство. Русские рассматривались как умные, сметливые, знающие и нередко образованные люди. Несмотря на тяжелые условия, наши соотечественники смогли превратить бразильские просторы в «город-сад» по Маяковскому.

«Международная жизнь»: Какие достижения наших соотечественников Вы можете выделить?

Михаил Троянский: Они внесли большой вклад в развитие научной и инженерной мысли, промышленности, химической отрасли, океанографии. К примеру, Глеб Ватагин, профессор Университета Сан-Паулу, стал основателем ядерной физики в Бразилии и создал там целую научную школу. Также хотелось бы отметить Людмилу Шнее, автора учебников по математике для 5-8 классов бразильских средних школ; Александра Раюнича, автор проекта «Итайпу» - одной из крупнейших в мире ГЭС, и Николая Лебедева который сконструировал в Сан-Паулу прекрасный спортивный стадион Ибирапэура. 

Интересно, что производство высококачественной бумаги основал Клявин, выходец из Российской Империи. Он также учредил крупнейшую в стране бумажную фабрику.

Был также внесен огромный вклад в становление хореографии, а именно балета и классического танца. В частности, русская балерина и хореограф Марина Оленева в 1927 г. в муниципальном театре Рио-де-Жанейро основала балетную школу, тем самым прививая классические нормы балета бразильскому обществу. Венцом работы наших соотечественников в этой области можно считать зарубежную школу Большого Театра в г. Жоинвилле на юге страны. Хотелось бы особенно отметить высокий интерес бразильской публики к русской культуре. Например, многие спектакли поставлены по системе Станиславского, а в репертуарах театров постоянно присутствуют пьесы Чехова, Гоголя, Тургенева, Достоевского.

Кроме того, наши соотечественники организовали такие творческие коллективы, как ансамбли «Калинка», «Волга», «Тройка», «Балалайка». Названия были выбраны неслучайно: ведь именно к этим стереотипам привыкла бразильская публика.

«Международная жизнь»: Большую ли роль играет Русская православная церковь в Бразилии?

Михаил Троянский: Здесь однозначный ответ – да. РПЦ играет большую роль в этом католическом государстве. Визит патриарха Кирилла стал целым праздником и внес огромный вклад в развитие культурных, гуманитарных и религиозных связей между Россией и Бразилией.

Достаточно сказать, что русские православные церкви Московского патриархата находятся не только в Рио-де-Жанейро, но и в Сан-Пауло, в Порту-Алегре, также есть несколько церквей на севере штата Рио-Гранде-ду-Сул в таких городах, как Санта-Роза и Кампина-дас-Миссоэс, где живет много выходцев из России. В целом, я считаю, что Российская православная церковь играет огромную объединяющую роль и оказывает позитивное влияние на общение не только внутри нашей диаспоры, но и между различными этническими группами и православным населением Бразилии.

«Международная жизнь»: Насколько велика община старообрядцев в Бразилии?

Михаил Троянский: Община старообрядцев также уважается, но она немногочисленна. В этом контексте уместнее будет упомянуть Боливию и Уругвай.

«Международная жизнь»: В чем заключается специфика жизни наших соотечественников в Бразилии? Есть ли какие-то особенности жизни русского человека в «стране, где много диких обезьян»?

Михаил Троянский: Главной особенностью жизни наших соотечественников в Бразилии является то, что они ощущают себя русскими. Многие происходят из этнических украинских, немецких, польских, армянских и многих других семей, но они все считают себя потомками России (в частности, императорской России). У этих людей отсутствует необходимость проводить этнические различия.

«Международная жизнь»: Насколько тесные связи между нашим государством и российской диаспорой в Бразилии?

Михаил Троянский: Самые тесные. Они поддерживаются благодаря российским загранучреждениям (посольствам и генконсульствам), которые активно работают с нашими соотечественниками и в Бразилиа, и в Рио-де-Жанейро, и в Сан-Паулу. Под этим я подразумеваю посещение всех культурных и организационных мероприятий как в самом учреждении, так и на территории этих диаспор. Ежегодные концерты, которые, например, организовывает хор «Мелодия». А также участие во всех мероприятиях в Москве. Я имею в виду, съезды соотечественников и съезды представителей российских СМИ за рубежом. Фонд «Русский мир» тоже играет очень важную роль: фонд занимается организацией кабинетов русской литературы в бразильских университетах, библиотек и различных мероприятий по изучению русского языка.

«Международная жизнь»: Спасибо за Ваши ответы!

 

Справка:

На сегодняшний день в Бразилии проживает около тридцати тысяч российских соотечественников: многие из них обосновались на юге страны, в штатах Рио-Гранде-ду-Сул, Парана, Мату-Гроссу и Пернамбуку. В Сан-Пауло находятся шесть русских православных церквей, два культурно-благотворительных общества «Надежда» и «Родина»,  культурное общество русского фольклора «Группа Волга», хор «Мелодия»[i]. В Рио-де-Жанейро также существует небольшая русская диаспора: в столице штата действуют русский православный храм имени св. Мученица Зинаиды, ассоциация «Русский дом», Центр Славянской Культуры, бразильско-русский институт культуры им. М.Ю. Лермонтова. Кроме того, во всей Бразилии и Латинской Америке имеет большую популярность школа балета Большого театра в городе Жоинвилле (штат Санта Катарина). В штате Мату-Гроссу до сих пор существует община старообрядцев, представители которой сохраняют свою веру, традиции и язык[ii].

Международно-правовые проблемы беженства сегодня особенно актуальны. В этой связи вопросы правового положения представителей эмигрантских сообществ, появившиеся вследствие возникновения в первой половине ХХ в. такого феномена, как Русское Зарубежье, имеют особое значение.

В современной историографии проблемы правового положения русских эмигрантов получили широкое отражение [i]. Однако основное внимание исследователей уделяется проблемам правовой адаптации беженцев в межвоенный период – 1920-1930-е гг. Между тем, международно-правовые проблемы эмиграции, реэмиграции и репатриации русских после Второй мировой войны до сих пор остаются вне научного интереса. На периферии исследований также оказываются последствия репатриационного процесса, его влияние на международные отношения.

Окончание Второй мировой войны с одной стороны, и изменение внутриполитической ситуации в Китае, связанное с усилением позиций Коммунистической Партии – с другой вынуждали русских эмигрантов, обосновавшихся здесь в первой половине ХХ в., принимать решение о выборе своего дальнейшего места жительства, так как оставаться в стране с чуждой им идеологией и политическим строем становилось небезопасно.

К 1945 г. в Маньчжурии, включая Харбин, осталось около 70 тысяч жителей русской национальности. В Пекине, Тяньзине и Циньдао общее число русских составляло около 10 тыс., в Шанхае к этому времени осталось 17 тыс. человек [ii]. На северо-западе Китая – в Синьцзяне – проживало около 25 тыс. русских. Из них – 20 тыс. – бывшие советские граждане, нелегально перешедшие границу СССР в 1929-1930-е гг., остальные – бывшие белогвардейцы [iii]. Таким образом, общая численность российской диаспоры в Китае составляла около 125-130 тыс. человек.

Возможность близкого поражения Японии заставила руководство Маньчжоу-го, находившегося под японским влиянием, в 1944 г. провести ряд административных реформ, направленных на укрепление государственной власти: усиление государственного совета, реформирование полицейского аппарата, а также паспортизацию всего населения и регистрацию земель [iv].

Война СССР и Японии ознаменовалась для русских в Маньчжурии очередной волной репрессий со стороны японских властей. Начались аресты советских граждан в Харбине, Хайларе и других населенных пунктах. Как отмечает Е. Таскина, была задержана часть жителей, не имевших тогда еще советского гражданства, но находившаяся под надзором японской жандармерии. Дипломатический состав Генерального консульства СССР в Харбине, их семьи и служащие были «интернированы» – погружены в вагоны и отправлены по южной ветке в Дайрен. В Харбине более 100 советских граждан японские власти поместили в помещение школы на Казачьей улице, где они и находились вплоть до 15 августа, когда японское радио сообщило о капитуляции Японии [v].

После окончания Второй мировой войны на Дальнем Востоке СССР начинает проводить в жизнь разработанную советским правительством программу по репатриации русских эмигрантов. Основная работа проводилась консульствами, деятельность которых была возобновлена в Китае к 1945 г.[vi] Но в подготовке и проведении репатриации были задействованы многие министерства и ведомства, в частности, Дальневосточный отдел МИД СССР, Совет министров РСФСР, МВД СССР, МВД РСФСР и др.[vii]

К этому времени отношение к СССР в эмигрантской среде изменилось. Бывший Уполномоченный Наркомморфлота в Гонконге – М. Волков в своём обзоре, посвященном настроениям русской эмиграции, приводил следующие примеры: волейбольная команда «Российского общественного собрания», соперница команде «Клуба советских граждан» подала заявление с просьбой принять ее членов в советское гражданство; в Гонконге, в русском клубе происходили драки между отдельными молодыми людьми и реакционной частью белой эмиграции на почве споров о Советском Союзе[viii].

Начинается движение русских на Родину. К 1945 г. эмигранты подали около 9000 заявлений о приёме в советское гражданство и о разрешении въезда в Советский Союз. Только в Шанхае, за годы войны было подано около 3000 заявлений [ix]. В то же время по данным советского внешнеполитического ведомства, из 23000 русских эмигрантов, проживающих в Шанхае, 20000 человек уже в 1943 г. подали ходатайства о восстановлении советского гражданства [x].

Реэмиграционная политика СССР была обусловлена не только настроениями эмигрантов, но и сложившейся международной ситуацией. Поражение Германии и Японии во Второй мировой войне изменило международное положение на Дальнем Востоке. Дислоцирование советских войск в период и длительное время после военных действий на китайской территории создавало преимущество для СССР в регионе. Оно было закреплено советско-китайским соглашением о дружбе и союзе сроком на 30 лет, по которому СССР снова получал право «полу-собственности» в отношении КЧЖД[xi]. Это обеспечивало безопасность СССР на Дальнем Востоке, но и вновь давало право контроля над персоналом железной дороги [xii]. В то же время СССР гарантировал невмешательство во внутренние дела Китая [xiii].

Фактическое «возвращение» СССР в Маньчжурию – основной центр русской эмиграции в Китае – отразилось и на положении русской диаспоры. Правовой статус русских эмигрантов в Китае до сих пор так и не был определен. Между тем, по данным Управления НКГБ «бесправное положение русской эмиграции» служило «поводом иностранным разведывательным органам (США, Китая) в их стремлении использовать русскую эмиграцию во враждебных по отношению к СССР целях»[xiv].

Сотрудники дипмиссий США в Китае действительно обращали внимание на русских эмигрантов. Например, из воспоминаний эмигранта А.В. Порублева следует, что при содействии американского консула в Синьцзяне русским, направлявшимся в Шанхай, был выделен эскорт китайских солдат для охраны от подходивших частей КПК. Благодаря этому семьи эмигрантов благополучно добрались до Шанхая, а оттуда впоследствии эвакуировались на Филиппины [xv].  

Кроме того, в 1945 г. в США была создана специальная организация, целью которой являлось оказание помощи русским, в результате военных действий оказавшихся за границей и не желавших возвращаться в СССР. Организация получила название «Русско-Американский Союз защиты и помощи русским вне России (Союз защиты)». Её возглавил князь С.С. Белосельский-Белозерский. Организация сосредоточила свое внимание на вывозе русских из Китая [xvi]. Американские власти объясняли свой интерес к эмигрантам тем, что многие беженцы в прибрежных городах, в особенности те, кто находился в Шанхае, имели родственников в Сан-Франциско, поэтому, как отмечал один из чиновников ИРО [xvii] – Дж. Хоагью-мл., для них наиболее предпочтителен выезд в США. По мнению исследователя И.А. Позднякова, в целом все американские беженские программы были нацелены на решение экономических проблем США, тем более что среди шанхайских русских были фермеры, инженеры, врачи и т.д.  [xviii].

Надеясь предотвратить возможную вербовку эмигрантов, советское руководство приняло решение активно способствовать советизации эмиграции в первую очередь в городах Тихоокеанского побережья, оказавшихся в зоне иностранного влияния.

10 ноября 1945 г. советским правительством был издан Указ «О восстановлении в гражданстве СССР подданных бывшей Российской империи, а также лиц, утративших советское гражданство, проживающих на территории Маньчжурии», несколько позже этот Указ был распространён и на лиц, проживающих в провинции Синьцзян и в Шанхае [xix]. Кроме этого, было подготовлено Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О порядке принятия в советское гражданство русских, проживающих в Маньчжурии». Указ был опубликован в Ведомостях Верховного Совета СССР и должен был быть доведён консульствами СССР в Маньчжурии до сведения русского населения [xx]. Аналогичное Постановление было принято и в отношении русских, проживающих в Синьцзяне и Шанхае [xxi].

Для рассмотрения ходатайств о восстановлении в гражданстве СССР бывших российских подданных при советских консульствах в гг. Харбине, Дальнем и Маньчжурии были созданы специальные комиссии. В Харбине председателем комиссии являлся генеральный консул Г.И. Павлычев, заместителем председателя был назначен вице-консул А.Н. Логинов, в комиссию также вошли П.Т. Заборовский (НКГБ СССР) и В.Н. Пуминов (ГУКР «Смерш»). Председателем комиссии в г. Маньчжурия был назначен консул Ф.И. Рунов, в комиссию также вошли А.А. Иванов (НКГБ СССР) и М.М. Богданов (ГУКР «Смерш»). В г. Дальний комиссию возглавил консул П.С. Петров, в состав вошли Н.Г. Князев (НКГБ СССР) и А.Н. Кокин (ГУКР «Смерш»). Дополнительно для работы в комиссиях ГПУ Красной Армии было выделено по 10-20 человек политработников [xxii].

В Синьцзяне и Шанхае также были организованы подобные комиссии. В г. Урумчи её возглавлял управляющий генконсульством И.Г. Евсеев, в г. Кульдже – консул Г.С. Добашен, в г. Чугучаке – консул И.К. Морозов, в г. Шанхае – заведующий консульским отделом Посольства СССР – М.С. Ананьев [xxiii].

Наличие в организованных комиссиях сотрудников «Смерш» было обусловлено необходимостью, фильтрации всего контингента возвращающихся в СССР бывших военнопленных, репатриантов, в том числе – русских эмигрантов.  При этом деятельность групп «Смерш» была весьма активной. Используя сведения, полученные в ходе фильтрации, и продвигаясь вместе с наступающими советскими частями, опергруппы «Смерш» проводили аресты, вели розыск на освобождённой территории [xxiv]. В.С. Христофоров приводит данные, направленные начальником ГУКР «Смерш» В.С. Абакумовым в ГКО и НКВД СССР, согласно которым в Маньчжурии «за два дня наступления органами «Смерш» трёх фронтов на территории, занятой нашими войсками, было арестовано 119 человек: 75 сотрудников и агентов японской разведки и 44 активных участников белогвардейских и фашистских организаций» [xxv]. Кроме того, «оперативной группой ОКР «Смерш» 36-й армии Забайкальского фронта была захвачена японская военная миссия со всеми архивами, причём в архиве эмигрантского бюро ЯВМ было обнаружено до 2000 анкет на эмигрантов, проживающих в Маньчжурии» [xxvi].

Русские, принявшие решение восстановить гражданство СССР, были обязаны до 1 февраля 1946 г. обратиться в консульства СССР с соответствующим заявлением, к которому должны были быть приложены документы, удостоверяющие личность заявителя и его принадлежность в прошлом к подданству бывшей Российской империи или СССР. Ходатайства рассматривались консульствами и «в случае признания предоставленных заявителем документов, удовлетворяющих требованиям настоящего Указа», консульства выдавали советский вид на жительство. Лица, не возбудившие ходатайства в течение установленного Указом срока, могли быть приняты в гражданство СССР на общих основаниях [xxvii]. В случае отсутствия у заявителей необходимых документов, его личность и факт в прошлом принадлежности к подданству бывшей Российской империи или СССР могли быть подтверждены свидетельскими показаниями «других лиц, подавших заявления о восстановлении в советском гражданстве и известных консульству» [xxviii].

Указ распространялся на лиц, состоявших к 7 ноября 1917 г. в подданстве бывшей Российской империи и на их детей, на лиц, состоявших в советском гражданстве и утративших это гражданство, в том числе на лиц, служивших в белых армиях и эмигрировавших из СССР и на их детей [xxix]. Указ не распространялся на руководителей и наиболее активных участников антисоветских организаций, «проводивших вражескую работу против СССР», на лиц, «в отношении которых поступят материалы об их связях с разведывательными и контрразведывательными организациями Японии и других иностранных государств», а также на лиц, «намеревающихся восстановиться в советском гражданстве с целью прикрыть свою вражескую работу против СССР» [xxx]. Ходатайства о восстановлении в гражданстве лиц, лишённых советского гражданства «в персональном порядке», направлялись вместе с заключением комиссии через консульский отдел НКИД СССР на рассмотрение в Президиум Верховного Совета СССР [xxxi].

В результате деятельности организованных советскими властями комиссий, а также советских консульских учреждений, из городов Северного Китая, тихоокеанского побережья в СССР выехали более 6 тыс. бывших эмигрантов [xxxii]. Среди вернувшихся – семьи Арзамасцевых, Жаспар, Ильиной и др.[xxxiii] 

Те эмигранты, которые не уехали в СССР, остались под надзором советских консульств. Формально они находились под их защитой, им были выданы временные виды на жительство[xxxiv]. Однако это не давало никаких серьезных гарантий защиты правового статуса, а необходимость находиться под наблюдением вызывала недовольство.

Помимо советских властей эмигрантскими вопросами занимался местный отдел Международной организации по делам беженцев, действовавший под эгидой ООН. Вмешательство новой международной организации категорически не устраивало китайское руководство. На заседании специального подкомитета ООН 18 февраля 1946 г. представитель Китая Лян выступил против распространения специальной резолюции № 71 ООН, относящейся к вражеским территориям, на дальневосточный регион, а, соответственно, против оказания помощи перемещенным лицам на Дальнем Востоке [xxxv].

Следует отметить, что инициатива привлечения Международной беженской организации к проблеме эвакуации русских из Китая опять же исходила из США и принадлежала активистам русского национального движения, которые с помощью сочувствующих русской эмиграции законодателей добились принятия американским правительством решения об обращении к ИРО по этому вопросу [xxxvi].  

Во второй половине 1940-х гг. главным центром сосредоточения всех политических беженцев, находившихся на Дальнем Востоке, стал Шанхай. К лету на попечении ИРО находилось 26436 чел, из которых более 9 тыс. составляли русские эмигранты. К концу 1948 г. их количество возросло до 10433 чел, поскольку в Шанхай направлялись эмигранты из других, в том числе отдаленных районов Китая, отказавшиеся от принятия советского гражданства[xxxvii]. А.В. Порублев вспоминал: «Ехали, как могли. Одна семья по документу на уйгурском языке с большими важно выглядевшими печатями. В Китае документ не документ без печати. Так что люди приехали в Шанхай на расписке за продажу их коровы. Альтернатива была – возвращение в СССР на ссылку в казахстанскую пустыню, так называемую, целину. Шанхайское правительство не знало, что с нами делать и старалось уговорить нас вернуться назад или уехать в СССР»[xxxviii].

Главный офис Международной организации по делам беженцев также был обеспокоен судьбой беженцев, скопившихся в городе, среди которых, кстати, были не только русские эмигранты, но и евреи, прибывшие сюда в 1930-е – 1940-е гг. из Европы [xxxix].

Для решения связанных с этим проблем было создано Дальневосточное бюро ИРО. Его главной задачей на этом этапе стал поиск стран, которые бы смогли принять беженцев[xl]. К этому вновь подключились русские эмигрантские организации в США. В частности, ими были отправлены письма президенту, конгрессменам, сенаторам, а также в ООН, в штаб-квартиру ИРО в Женеве и т.д. В результате США обещали обеспечить эвакуацию, принять беженцев согласились Филиппины, но на срок, не превышающий 4 месяцев. Для временного размещения русских эмигрантов были предоставлены о. Самар и о. Тубабао, на которых, кстати, находились бывшие американские военно-морские базы. Еврейские беженцы должны были направиться в Палестину [xli].

Разумеется, правительство Филиппин не было в восторге от перспективы прибытия на свою территорию политических эмигрантов и потребовало от ИРО исключить из числа эвакуируемых неблагонадежных лиц. Проверкой на «благонадежность» занялась Российская эмигрантская ассоциация. Человеку, прошедшему проверку, РЭА выдавала документ, подтверждающий его право на помощь. Выдаваемое свидетельство предназначалось для предоставления в ИРО и являлось доказательством того, что эмигрант, зарегистрированный в РЭА, не принадлежит к какой-либо политической группе или организации, принципы которой противоречат закону, порядку и правительству. Предоставив это свидетельство в местный отдел ИРО, эмигрант получал документ, удостоверяющий, что он зарегистрирован и на него распространяется помощь Международной беженской организации [xlii].

Если не было возможности получить выездные документы через ИРО, то эмигранты обращались к любым представителям европейских государств. Например, семья Порублевых подала прошение на выездную визу через датского корреспондента Лундта. Последний добился для них разрешения на выезд только при помощи Чжоу Эньлая,[xliii]являвшегося в тот период премьером Государственного административного совета КНР и, одновременно, министром иностранных дел.

На Филиппины беженцы отправлялись морским путем. Для их перевозки были арендованы корабли. Всего в 1948 – 1949 гг. при содействии ИРО из Китая было эвакуировано 11000 европейцев, в том числе 6000 русских [xliv].

Послевоенная реэмиграция взбудоражила атмосферу внутри эмигрантского сообщества. В шанхайской прессе началась бурная полемика по поводу возвращения на Родину. Эмигрантские издания критиковали не только СССР, но и тех, кто решился на отъезд. Кроме того, развернулась своеобразная “дуэль” между эмигрантскими газетами, из которых одни были просоветские, а другие напротив, антисоветскими. В эту кампанию включились также американские и английские газеты. В результате эмиграция в очередной раз раскололась. Русский эмигрант Ю. Понькин отмечал: «Просоветская газета обещала принимающим советское гражданство все блага и благополучие, а эмигрантская доказывала, что возвращаться в СССР безумие: если кто из возвратившихся (после всех проверок НКВД) и уцелеет, то все равно обречен на нужду, бесправие и невозможность покинуть пределы СССР по своему желанию» [xlv]. Другой русский эмигрант – В. Смольников, принявший советское гражданство, вспоминал, как встретив своего соотечественника, услышал от него следующие слова: «Руки я тебе не подам, я слышал, что у тебя советский паспорт» [xlvi].

Одновременно изменилось отношение представителей иностранных государств к тем русским эмигрантам, которые получили советское гражданство. Капитан 1 ранга, эмигрант П.И. Крашенинников обращал внимание: «В Шанхае стало хуже с работой: американские учреждения уволили всех советских, эмигрантов пока держат, но новых на службу не принимают, говорят: “Мы вас не знаем, сегодня вы эмигранты, а завтра советские и, наоборот”» [xlvii].

В то же время из СССР приходили письма «от добровольно репатриировавшихся туда в прошлом году (1947 г. – Е.Н.), бывших белых эмигрантов, все печальнее и печальнее. Все без исключения просят посылки, продуктовые и вещевые, пишут, что продали последние остатки привезенного» [xlviii].

Кроме того, поскольку у многих русских шанхайцев в Харбине были родственники и знакомые, с которыми они продолжали переписываться, они получали от харбинцев разные сведения. После вступления Красной Армии в Маньчжурию почтовая связь с ними прекратилась. По мнению Ю. Понькина, «это заставило многих в Шанхае подумать: стоит ли брать советский паспорт?» [xlix].

Сами эмигранты, несмотря на свои надежды на встречу с Родиной, опасались возможных репрессий со стороны советских властей: «Было чувство подъема и радости, но все же задавались вопросом, как никогда прежде: что же будет с нами дальше?» [l].

Некоторые эмигранты, не желавшие принимать советское гражданство, но и не стремившиеся покинуть Китай, так как у них здесь уже был свой дом, бизнес, пытались принять китайское гражданство. К концу августа 1946 г. заявление о натурализации подали 126 человек. Их личные дела были переданы на рассмотрение в МИД. Следует отметить, что среди них оказались не только русские (они составляли 80 %), но и евреи, поляки и др. Однако МИД Китая разрешило принять гражданство только трем русским [li]. Тем не менее, они продолжали подавать заявления о натурализации. Но результат был тот же: разрешение на получение китайского гражданства получили единицы. Такая политика китайского внешнеполитического ведомства объяснялась начавшимся в этот период налаживанием отношений Китая и СССР.

Необходимо отметить, что идею возвращения на Родину не поддержали эмигранты старого поколения, прожившие при царском режиме длительное время. Их мнение было уже не изменить. Они также отказались принимать советское гражданство [lii].

От перехода эмигрантов в советское гражданство отговаривал председатель Эмигрантского комитета в Шанхае Г.К. Бологов. Он много раз обращался к правительствам разных стран с призывом  оказать помощь шанхайской белой эмиграции в переселении из Китая [liii].

Противостояние в эмигрантской среде продолжалось не только в Шанхае, но и в Тяньцзине и Пекине. По словам Ю. Понькина, к концу 40-х гг. «у многих к этому времени пыл любви к Сталину остыл и пробудился здравый смысл, начался обратный процесс: стали возвращать паспорта в консульство и публиковать в газетах о выходе из советского гражданства, чтобы снова приобрести статус эмигранта» [liv].

Все же многие делали свой выбор однозначно и бесповоротно. Например, Глава Православной миссии в Китае владыка Виктор одним из первых подал прошение о советском гражданстве. Получив в феврале 1946 г. в Шанхае советский паспорт, он вскоре был арестован, однако на вопрос, почему он, священник, стал гражданином СССР, он ответил следующее: «Человек честный не может признавать две власти, взаимно исключающие одна другую. В СССР в настоящее время восстанавливаются православные епархии, открываются повсюду храмы, монастыри, духовные школы. Духовенство активно участвует в общем государственном строительстве после Великой Отечественной войны. Общественный строй СССР никак не противоречит учению Св. Православной церкви» [lv].

Позиция Главы Православной миссии вызвала шок у местной русской диаспоры. Многие были возмущены поступком Виктора. Но были и те, кто последовал его примеру. По мнению эмигранта Ю. Понькина, он «увлек за собой добрую половину эмигрантов» [lvi].

Между тем, к концу 1940-х гг. – началу 1950-х международная обстановка на Дальнем Востоке изменилась кардинально. Образование КНР способствовало серьезным функциональным изменениям в советско-китайских отношениях [lvii]. Это прямым образом отразилось на положении русской эмиграции и на изменении политики нового китайского руководства в ее отношении: дальнейшем ограничении прав эмигрантов, отказах в натурализации и т.д. Поэтому большая часть эмигрантов все-таки принимала решение покинуть Китай и направиться в третьи страны. Но возможности выезда из Китая со временем сокращались. В 1952 г. прекратила свое существование ИРО. Ее сменило созданное при ООН Главное управление Верховного комиссара по делам беженцев, дальневосточный офис которого находился в Гонконге. Из Китая, ставшего уже коммунистическим, беженцы могли прибыть в Гонконг по транзитной визе, только тогда американские консулы получали возможность начать рассмотрение  дел. Однако многие беженцы не могли выехать из Китая, так как советские консульства и китайские власти с середины 1950-х гг. перестали выдавать разрешения на выезд из КНР тем русским, кто не принял советское гражданство [lviii]. Против выступали и британские власти, которые не хотели, чтобы Гонконг разделил судьбу Шанхая, наполнившись русскими беженцами, и требовали гарантий использования Гонконга только в качестве транзитного пункта. Получить их разрешение на въезд в Гонконг можно было, лишь предоставив уже имеющуюся визу в третьи страны. Таким образом, те эмигранты, которые не успели выехать раньше, оказывались фактически в безвыходном положении.  

Эмигрантский фактор на Дальнем Востоке и в Центральной Азии во второй половине 40-х гг. ХХ века играл исключительно важную роль в международных отношениях региона. Русские эмигранты оказались в центре межгосударственных противоречий, обусловленных стремлением ряда заинтересованных государств к реализации собственных интересов. «Уход» Японии из Китая после поражения во Второй мировой войне позволил США надеяться на упрочение своих позиций в регионе. Одним из средств для достижения этой цели стала русская эмиграция, настроенная против СССР. Однако приход к власти КПК и образование КНР изменили положение и заставили правительства иностранных держав и международное сообщество корректировать свои намерения. Эмиграция к этому времени уже была неспособна оказать сопротивление новой власти, утвердившейся в Китае, а ее внутренний раскол привел к необходимости решения проблем массовой эвакуации русских беженцев. Значительную роль в этом сыграла деятельность международных организаций. В то же время репатриационная политика СССР привела к окончательной ликвидации крупнейшего центра Русского Зарубежья. 



[i] Аблажей Н.Н. С востока на восток: Российская эмиграция в Китае. Новосибирск.: Изд-во СО РАН. 2007. 300 с.; Аблова Н.Е. История КВЖД и российской эмиграции в Китае (первая половина ХХ в.). М.: Русская Панорама. 2005. 430 С.; Аурилене Е.Е. Российская диаспора в Китае. 1920-1950-е гг. Хабаровск.: Частная коллекция. 2008. 268 с.; Бочарова 3.С. «…не принявший иного подданства: проблемы социально-правовой адаптации Российской эмиграции в 1920-1930 годы». СПб.: Нестор. 2005. 251 с.; Кротова М.В. СССР и российская эмиграция в Маньчжурии (1920-1930-е гг.). СПб.: Астерион. 2014. 378 с.; Куликова Н.В. Политико-правовое положение россиян в Северо-Восточном Китае: (1917-1931 гг.): Дис. ... канд. ист. наук. Хабаровск. 2005. 248 с.; Лагодзинская Ю.С. Русская эмиграция и становление правового статуса беженцев // Вопросы российского и международного права. 2012. №3-4. С. 132-144; Мелихов Г.В. Российская эмиграция в международных отношениях на Дальнем Востоке. 1925-1932. М.: Русский путь. 2007. 320 с.; Поздняков И.А. Из Китая в Америку: историко-антропологический взгляд на русскую эмиграцию (1920-1950-е гг.). СПб.: Филологический факультет СПбГУ. 2007. 368 с.; Ван Чжичэн. Карта русской культуры в Шанхае. Шанхай.: «Бриллиант». 2010; Правовое положение русской эмиграции в 1920-1930-е гг. Сб. научн. Трудов. СПб.: Сударыня. 354 с. 2006.

[ii] Государственный архив Российской Федерации (далее – ГА РФ). Ф. 9401. Оп. 2. Д. 105. Л. 60. По другим данным, в Шанхае проживало около 25000 тысяч русских эмигрантов. – Л. 239.

[iii] Там же. Л. 239.

[iv] Такахаси Гэньичи Великая Восточно-азиатская война и Маньчжуго // Восточное обозрение. Общественно-политический и литературный журнал. 1944. № ХХ. Июль-сентябрь. С. 31. Сс. 27-47.

[v] Таскина Е. Дорогами Русского зарубежья. М.: Изд-во МБА. 232 с. 2007. С. 87.

[vi] Генеральное консульство СССР в Шанхае начало функционировать только в июне 1946 г. – Аблажей Н.Н. Указ. Соч. С. 160.

[vii] Там же.С. 178.

[viii] Архив внешней политики Российской Федерации (далее – АВП РФ). Ф. 0146. Оп. 26. П. 247. Д. 16. Л. 18.

[ix] ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 105. Л. 61.

[x] АВП РФ. Ф. 0146. Оп. 26. П. 247. Д. 18. Л. 54

[xi] Китайско-чаньчуньская железная дорога (КВЖД плюс ЮМЖД – южно-маньчжурская железная дорога).

[xii] Воскресенский А.Д. Китай и Россия в Евразии: Историческая динамика политических взаимовлияний. М.: Изд-во «Муравей». 2004. С. 459.

[xiii]Мировицкая Р.А. Китайская государственность и советская политика в Китае. Годы Тихоокеанской войны: 1941-1945. М. 1999. С. 235.

[xiv] ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 105. Л. 240.

[xv] Порублев А.В. Последняя волна из Китая или 50 лет в Австралии. Личный архив                         Е. Наземцевой.

[xvi] Поздняков И.А. Указ. Соч. С. 72.

[xvii]Международная организация по делам беженцев(англ. International Refugee OrganizationIRO, фр.– Organisation Internationale pour les Refugies) была учрежденаООН20 апреля 1946 г. для оказания помощи огромному числу беженцев, появившихся в результатеВторой мировой войны. IRO сосредоточила свои усилия на оказании помощи европейцам, пострадавшим в результате Второй мировой войны и в первую очередь – пережившим Холокост, бывшим подневольным рабочим и всем, кто входил во многомиллионное числоперемещённых лиц. Помимо помощи в местах сосредоточения этих людей, была организована репатриацияэтих людей в страны, где они проживали до начала войны, а также ихэмиграцияна постоянное жительство в другие страны. IRO завершила свою работу в 1952 году, после того как обслужила около одного миллиона человек. Он была замененаУправлением Верховного комиссара ООН по делам беженцев(UNHCR). Восемнадцать стран стали членами IRO:Австралия,Бельгия,Канада,Китай,Дания,Доминиканская Республика,Франция, Гватемала,Исландия,Италия,Люксембург,Нидерланды,Новая Зеландия,Норвегия,Швейцария,Соединенное Королевство, Соединенные ШтатыиВенесуэла.

[xviii] Там же. С. 70, 77.

[xix] ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 105. Л. 238.

[xx] Там же. Л. 51.

[xxi] Там же. Л. 236, 237.

[xxii] Там же. Л. 51.

[xxiii] Там же. Л. 237.

[xxiv] Христофоров В.С. Деятельность советских органов государственной безопасности накануне и в период войны с Японией (1945 г.) // Уроки Второй мировой войны и современность: Материалы международной научно-практической конференции, посвящённой 65-летию окончания Второй мировой войны. 2-3 сентября 2010 г. М.: Правительство Сахалинской обл. 404 с. 2011. С. 190.

[xxv]Там же. С. 191.

[xxvi] Там же. Имеется ввиду архив БРЭМ, оказавшийся в руках сотрудников контрразведки «СМЕРШ» - Е.Н.  

[xxvii] ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 105. Л. 52.

[xxviii] Там же. Л. 53.

[xxix] Там же.

[xxx] Там же. Л. 54.

[xxxi] Там же.

[xxxii] Аблажей Н.Н. Указ. Соч. С. 154.

[xxxiii] Подробнее см.: Почему мы вернулись на Родину. Свидетельства реэмигрантов. М.: Прогресс. 400. 1987.

[xxxiv] Аурилене Е.Е. Указ. Соч. С. 93.

[xxxv] Поздняков И.А. Указ. Соч. С. 70.

[xxxvi]Там же. С. 75.

[xxxvii] Аурилене Е.Е. Указ. Соч. С. 182.

[xxxviii] Порублев А.В. Последняя волна из Китая или 50 лет в Австралии. Личный архив                  Е. Наземцевой.

[xxxix]Подробнееобэтомсм.: Buxbaum E. Transit Shanghai: ein Leben im Exil. Wien. 2008. 206 с.

[xl] Ван Чжичен Карта русской культуры в Шанхае. Шанхай. 2010. С. 11.

[xli] Там же.

[xlii] Аурилене Е.Е. Указ. Соч. С. 184.

[xliii] Порублев А.В. Последняя волна из Китая или 50 лет в Австралии. Личный архив               Е. Наземцевой

[xliv] Поздняков И.А. Указ. Соч. С. 76.

[xlv] Понькин Ю. Путь отца. Россия – Китай – Австралия. Сидней.: «Австралиада». 189 с. 1997. С. 168.

[xlvi] Старосельская Н.Д. Повседневная жизнь «русского» Китая. М.: Молодая гвардия. 384 с. 2006. С. 295.

[xlvii] Морские судьбы заграницей. Офицеры российского флота в эмиграции. СПб.: «Блиц». 2003. 219 с. С. 187.

[xlviii] Там же.

[xlix] Понькин Ю. Указ. Соч. С. 168.

[l] Таскина Е. Указ. Соч. С. 77.

[li] Ван Чжичен История русской эмиграции в Шанхае. М.: Русский путь. 576 с. 2008. С. 235.

[lii] Там же. С. 197.

[liii] Ван Чжичен Карта русской культуры в Шанхае. Шанхай. 2010. С. 10.

[liv] Понькин Ю. Указ. Соч. С. 168.

[lv] Старосельская Н.Д. Указ. Соч. С. 297.

[lvi] Понькин Ю. Указ. Соч. С. 166.

[lvii] Воскресенский А.Д. Указ. Соч. С. 462.

[lviii] Поздняков И.А. Указ. Соч. С. 93.

 

Сведения об авторе:

 

Ф.И.О.: Наземцева Елена Николаевна

Место работы: Научно-исследовательский институт военной истории Военной академии Генерального Штаба ВС РФ (НИИВИ ВАГШ ВС РФ)

Должность: научный сотрудник

Степень: кандидат исторических наук

 

Nazemtseva Elena Nikolaevna

Research Institute of Military History

Military academy of the General Staff Armed Forces of the Russian Federation

Ph.D. in History, research associate

 

Международно-правовые проблемы эмиграции, реэмиграции и репатриации русских из Китая в 1945-1949 гг.

The international and jural problems of emigration, re-emigration and repatriation of the Russians from China in 1945-1949

 

Ключевые слова: русская эмиграция, Китай, СССР, правовое положение, международные отношения, дипломатия

Keywords: Russian emigration, China, the USSR, legal status, diplomacy, international relations

Аннотация: Статья посвящена международно-правовым проблемам эмиграции, реэмиграции и репатриации русских из Китая в 1945-1949 гг.

Особое внимание уделено политике СССР в отношении русской эмиграции, разработке и осуществлению репатриационной программы, влиянию беженских вопросов на международную ситуацию на Дальнем Востоке. Представлена характеристика деятельности международных организаций – Международной организации по делам беженцев (ИРО), Российской эмигрантской ассоциации в решении правового положения русской эмиграции в Китае.

Summary: The article is devoted to the international and jural problems of emigration, re-emigration and repatriation of the Russians from China in 1945-1949.

The main attention is paid to the Soviet policy upon the Russian emigration, development and execution of the program of repatriation, the influence of refugees question on international situation on the Far East. The comprehensive characteristic of the activity in the defining of the  legal status of the Russian emigration in China, committed by international organizations, such as International organization on refugees affairs (IRO), the Russian emigration association, is given.

 

Подписаться на рассылку