facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 11:14
Показать содержимое по тегу: русское зарубежье

Русское наследие Бразилии

Четверг, 21 Сентябрь 2017 14:00 Опубликовано в На перекрестке культур

 

В Сан-Паулу под редакцией Галины Шевчук, директора Координационного совета организаций российских соотечественников в Бразилии, и Игоря Шнее, члена данного совета и потомка одних из самых первых российских мигрантов в Бразилии, была опубликована книга с весьма любопытным названием: «Русские иммигранты в Бразилии и их потомки». На страницах произведения можно отыскать не только достоверную информацию о жизни и быте соотечественников на просторах огромной южноамериканской страны, но и также увидеть большое количество иллюстраций, подлинных фотографий и копий документов.

В первых главах книги авторы описывают распространенную классификацию периодов миграции российского населения в Бразилию, выделяя четыре этапа. Самый первый, согласно их мнению, начался в 1905 году после Первой русской революции. Однако следует отметить, что контакты между двумя странами поддерживались и ранее, начиная с 1803 года. Первопроходцами стали Иван Крузенштерн, российский адмирал, под командованием которого корвет «Надежда» достиг бразильских берегов, а также Григорий Лангсдорф, который не только принимал активное участие в налаживание торговли между Бразилией и Российской Империей, но и выйдя в отставку в 1826 году осуществил множество экспедиций, внеся огромный вклад в изучение географии, флоры и фауны страны. Именно поэтому имя Лангсдорфа помнят до сих пор: его научные работы имеют неоспоримый вес и входят во многие университетские программы.

Шевчук и Шнее в своей книге рассказывают, что мигрантов времен первого этапа можно условно разделить на три группы: участники неудавшейся революции 1905 года; люди, многое потерявшие во время экономического кризиса в России после поражения в Русско-японской войне, а также староверы, которые обрели в Бразилии свой второй дом.

К слову, теме староверов уделено особое внимание. Авторы рассказывают, что староверы покинули Россию после Революции 1917 года и направились в Китай, но после установления  в этой стране коммунистического режима они были вынуждены иммигрировать вновь. Сегодня в Бразилии можно отыскать четыре «ячейки» староверов, которые находятся в штатах Мату-Гроссу, Парана (муниципалитеты Понта-Гросса и Кампус-Жерайс) и Гояс. Самая большая община староверов, согласно словам авторов, находится в штате Мату-Гроссу. Староверы здесь представляют вполне автономную ячейку общества, живущую по довольно-таки строгим правилам. К примеру, браки вне общины запрещены, а безделье считается грехом. Также староверы сами выращивают продукты, строят дома в русском стиле (правда, как признаются Шевчук и Шнее, они адаптированы под тропические условия), а также с малого возраста прививают детям свои традиции и обычаи. Община насчитывает 150 семей, а возглавляет ее отец Гавриил Костинов.

Вторая же волна миграции, согласно авторам, началась в 1921 году, и ее причинами, что неудивительно, стали революция 1917 года и последующая гражданская война. В основном, этот этап был представлен белыми офицерами и их семьями, а также россиянами, не желавшими жить в условиях «красного террора» и коммунистического режима. Как и следовало ожидать, этот этап завершился в 1939 году с началом Второй мировой войны, но его представители успели не только обустроиться в бразильских городах, но и открыли различные клубы по интересам, ассоциации и рестораны русской кухни для соотечественников со всех просторов бывшей Российской Империи и, к тому же, успели выпустить несколько журналов и основать четыре церкви, три из которых находятся в Сан-Паулу, а еще в одна – в Рио-де-Жанейро. Хотелось бы отметить, что три церкви в Сан-Паулу относятся к Московскому Патриархату (как и церкви, основанные позже в Рио-Гранде-ду-Сул), а четвертая в Рио-де-Жанейро находится в подчинении Русской Православной Церкви Заграницей.

На третьем этапе (1947-1958 гг.) Шнее и Шевчук условно выделили два пути иммиграции в Бразилию: европейский и азиатский. В основе европейского периода лежала Ялтинская конференция 1945 года, по итогам которой Европа была разделена на сферы влияния, а также было условлено, что все советские пленные, находящиеся под чужой (американской, английской или же французской) юрисдикцией будут возвращены на Родину. Но было предельно понятно, что дома их ждал не самый радушный прием, оказанный НКВД, поэтому многие, как, например, Лиенцевские казаки предпочли умереть, лишь бы не возвращаться в СССР. Тем, кому повезло больше, смогли уехать из Европы; сначала прилагая собственные усилия, а позже, начиная с 1946 года, используя возможности новообразовавшихся Международной организации по делам беженцев и Администрации помощи и восстановления при ООН, которые создавали лагеря для перемещенных лиц, не желавших возвращаться на Родину, а также всячески способствовали их миграции в другие страны. В промежуток с 1947 по 1954 гг. из Европы в Бразилию прибыло около 50 тысяч наших соотечественников. Российские иммигранты приезжали на кораблях и самолетах в Рио-де-Жанейро, где функционировал Департамент Иммиграции и Колонизации. Те, кто не хотел оставаться в столице, на поездах отправлялись в приюты для иммигрантов в Кампу-Лимпу. Оттуда  некоторые соотечественники следовали в штаты Парана, Санта Катарина, Рио-Гранде-ду-Сул. Но большинство российских переселенцев все-таки осело в штате Сан-Пауло.

По мнению авторов, после окончания строительства Транссибирской железнодорожной магистрали и Революции 1917 года, многие россияне переехали в китайский город Харбин, где были открыты православные храмы, русские школы, университеты, театры и даже различные магазины. Численность российского населения достигла 70 тысяч человек, что превратило Харбин практически в русский город.  Но, как указано в книге, после прихода к власти Мао Цзэдуна в 1950 году и последующего установления коммунистического режима, деятельность наших соотечественников, которые считались белыми иммигрантами, была во многом ограничена, что и спровоцировало их миграцию в Канаду, США, Австралию, ЮАР и другие страны.

Как подчеркивают авторы, большинство российских иммигрантов были людьми образованными. Среди них - музыканты, актеры, врачи, инженеры, профессора, журналисты, писатели, адвокаты, строители, архитекторы и так далее. И, как правило, в дальнейшем наши соотечественники смогли найти применения всем своим способностям.

Распад Советского Союза дал импульс последней эпохе миграции наших соотечественников в Бразилию. Многие ехали в далекую солнечную страну за лучшей жизнью, образованные люди – в поисках работы, и, как замечают Шнее и Шевчук, общее количество российских иммигрантов в тот период составило около 2 тысяч человек.

В книге также содержится информация о самых известных наших соотечественниках, которые внесли свой вклад в развитие и становление Бразилии, ее городов, науки, спорта и культуры. Скрупулезно собраны данные о всех улицах, носящих русские имена, а также о различных заведениях, ресторанах и обществах, которые были основаны нашими соотечественниками.

Авторы также рассказывают про укрепившиеся русские традиции среди соотечественников в Бразилии. К примеру, молодожены продолжают венчаться в православных церквях, и встречают их до сих пор хлебом и солью. Пасхальные традиции и вовсе сохранились в первоначальном виде: три поцелуя, «Христов Воскресе» и неизменный ответ – «Воистину Воскресе». Да и еда не претерпела сильных изменений: соотечественники все-также трепетно любят салат «Оливье», пасхальные куличи и крашенные яйца, икру, сельдь, бефстроганов, различные каши и водку. Иконы святых все также ставят на полках в доме, в свободное время наши соотечественники читают классическую русскую литературу, приглашают гостей на чай, сидят «на дорожку» перед путешествием, желают «ни пуха ни пера», а коты традиционно зовутся Васьками – это и многое другое подмечают у себя в книге авторы, рассказывая, что хоть и место проживания изменилось, но быт остался прежним.

 

Но самых больших успехов русские иммигранты достигли, конечно же, в сфере культуры. В муниципалитете Рио-де-Жанейро еще в 1927 году была танцевальная школа под руководством балерины Марии Оленевой, а в 1935 был создан симфонический оркестр под руководством Дмитрия Кипмана. Наши соотечественники также смогли внедрить в бразильское театральное искусство систему Станиславского, и до сих пор в репертуарах многих театров присутствуют пьесы Чехова, Гоголя, Достоевского и других. Особое внимание авторы уделяют творческим ансамблям соотечественников «Волга», «Надежда», «Калинка» и «Родина», которые до сегодняшнего дня продолжают радовать своими талантами и выступлениями наших соотечественников.

 

Magnífica identidade Russa: соотечественники в Бразилии

Суббота, 05 Август 2017 00:00 Опубликовано в Эксклюзив

В последние годы отношения между Россией и Бразилией развиваются не только в рамках международной организации БРИКС, но и становятся все активнее на двустороннем уровне в таких областях, как торгово-экономическое, научное, а также военно-техническое сотрудничество. Недавний визит Президента Бразилии в Москву в очередной раз подчеркнул традиционно тесные связи между двумя странами.

Об особенностях жизни соотечественников в Бразилии, истории российской эмиграции в Латинскую Америку и основных достижениях русских переселенцев мы узнали в интервью с Троянским Михаилом Григорьевичем - российским дипломатом, который занимал должность Чрезвычайного и Полномочного Посла России в Перу в 2006-2011 гг., Генерального Консула России в Сан-Паулу (Бразилия) в 2011-2013 гг., а также имеет дипломатический ранг Чрезвычайного и Полномочного Посланника 1 класса. С 2014 г. Михаил Троянский является деканом факультета повышения квалификации Дипломатической академии МИД России, имеет ученую степень, кандидат исторических наук.

 

«Международная жизнь»: Михаил Григорьевич, как Вы, в целом, можете охарактеризовать состояние российской диаспоры в Латинской Америке? Давно ли начался миграционный процесс в этот регион?

Михаил Троянский: Скажу вам прямо, что Южная Америка – это, безусловно, не тот регион, куда были направлены основные миграционные потоки из России в различные века: в частности, в девятнадцатом, двадцатом и двадцать первом. Впервые Южная Америка начала осваиваться россиянами с начала и с середины 19 века: это были сугубо фрагментарные группы, в основном из Восточной Сибири, направлявшиеся в Америку после отмены крепостного права. Речь идет как о безземельных крестьянах, так и о казаках (так называемые, desterrados – перевод с исп. «лишенные земли»). Но отправной точкой в истории российской эмиграции можно считать конец 19 века – начало 20 века. В 1905-1910, после Первой российской революции, и в 1910-1914, перед Первой мировой войной, сотни семей осваивали земли далекой Латинской Америки. В первую очередь это были переселенцы с Западной Украины и Восточной Сибири, поэтому речь вновь идет о крестьянских хозяйствах. Следующая «волна» началась в 1917 и продолжалась до 1928 г. – на формирование этого витка миграции повлияли революция, гражданская война, становление Советской власти и сопутствующие гонения «классовых врагов». Такой длительный период переселения обусловлен, разумеется, расстоянием между континентами. Прежде всего, соотечественники из Омска, Томска и Читы пользовались Тихоокеанским коридором. Многие оседали в Монголии, Китае или, наоборот, в Европе (в частности, в Сербии). Непопулярность Латинской Америки была обусловлена её отдаленностью.

Стоит сказать, что миграционные потоки до 30-х годов и составляют основной костяк соотечественников на сегодняшний день. Далее последовали репрессии, которые также стали толчком для переезда. Вторая мировая война ознаменовала собой крушение гитлеровского режима. К сожалению, многим нашим соотечественникам, заключенным во время войны в концентрационные лагеря, пришлось доказывать свою невиновность. Это послужило импульсом для невольной миграции.

Последний крупный этап миграции был вызван развалом Советского Союза, когда в 90-х годах люди уезжали в поисках лучшей доли и применения своих знаний, которые бы соответственно оценивались. Ехали из Москвы, Харькова, Питера, и это были преподаватели, инженеры, ученые, технические специалисты, дирижеры и музыканты, которые составили основу постсоветской миграции. Безусловно, они были лучше подготовлены, чем специалисты на местах, и, к тому же, быстро осваивали иностранные языки.

«Международная жизнь»: Насколько многочисленна наша диаспора в Бразилии?

Михаил Троянский: Очень трудно дать единую оценку. Точная цифра колеблется от двадцати шести до тридцати тысяч человек. 

«Международная жизнь»: В Латинской Америке самой «привлекательной» страной для жизни является Аргентина, где на данный момент проживает около трехсот тысяч соотечественников. Чем же, в свою очередь, привлекает Бразилия?

Михаил Троянский: В основном наши соотечественники осели на юге страны. В частности, это можно объяснить схожим с Россией климатом: средние температуры, прохладная зима и, как это ни странно, похожая природа. В начале 20 века бразильская власть поощряла миграцию из-за рубежа, так как была заинтересована в увеличении европейского населения. Руководство южных штатов, со своей стороны, привлекало наших соотечественников к выполнению различных работ. К примеру, строительство железных дорог, вырубка лесов и сельское хозяйство. Русские рассматривались как умные, сметливые, знающие и нередко образованные люди. Несмотря на тяжелые условия, наши соотечественники смогли превратить бразильские просторы в «город-сад» по Маяковскому.

«Международная жизнь»: Какие достижения наших соотечественников Вы можете выделить?

Михаил Троянский: Они внесли большой вклад в развитие научной и инженерной мысли, промышленности, химической отрасли, океанографии. К примеру, Глеб Ватагин, профессор Университета Сан-Паулу, стал основателем ядерной физики в Бразилии и создал там целую научную школу. Также хотелось бы отметить Людмилу Шнее, автора учебников по математике для 5-8 классов бразильских средних школ; Александра Раюнича, автор проекта «Итайпу» - одной из крупнейших в мире ГЭС, и Николая Лебедева который сконструировал в Сан-Паулу прекрасный спортивный стадион Ибирапэура. 

Интересно, что производство высококачественной бумаги основал Клявин, выходец из Российской Империи. Он также учредил крупнейшую в стране бумажную фабрику.

Был также внесен огромный вклад в становление хореографии, а именно балета и классического танца. В частности, русская балерина и хореограф Марина Оленева в 1927 г. в муниципальном театре Рио-де-Жанейро основала балетную школу, тем самым прививая классические нормы балета бразильскому обществу. Венцом работы наших соотечественников в этой области можно считать зарубежную школу Большого Театра в г. Жоинвилле на юге страны. Хотелось бы особенно отметить высокий интерес бразильской публики к русской культуре. Например, многие спектакли поставлены по системе Станиславского, а в репертуарах театров постоянно присутствуют пьесы Чехова, Гоголя, Тургенева, Достоевского.

Кроме того, наши соотечественники организовали такие творческие коллективы, как ансамбли «Калинка», «Волга», «Тройка», «Балалайка». Названия были выбраны неслучайно: ведь именно к этим стереотипам привыкла бразильская публика.

«Международная жизнь»: Большую ли роль играет Русская православная церковь в Бразилии?

Михаил Троянский: Здесь однозначный ответ – да. РПЦ играет большую роль в этом католическом государстве. Визит патриарха Кирилла стал целым праздником и внес огромный вклад в развитие культурных, гуманитарных и религиозных связей между Россией и Бразилией.

Достаточно сказать, что русские православные церкви Московского патриархата находятся не только в Рио-де-Жанейро, но и в Сан-Пауло, в Порту-Алегре, также есть несколько церквей на севере штата Рио-Гранде-ду-Сул в таких городах, как Санта-Роза и Кампина-дас-Миссоэс, где живет много выходцев из России. В целом, я считаю, что Российская православная церковь играет огромную объединяющую роль и оказывает позитивное влияние на общение не только внутри нашей диаспоры, но и между различными этническими группами и православным населением Бразилии.

«Международная жизнь»: Насколько велика община старообрядцев в Бразилии?

Михаил Троянский: Община старообрядцев также уважается, но она немногочисленна. В этом контексте уместнее будет упомянуть Боливию и Уругвай.

«Международная жизнь»: В чем заключается специфика жизни наших соотечественников в Бразилии? Есть ли какие-то особенности жизни русского человека в «стране, где много диких обезьян»?

Михаил Троянский: Главной особенностью жизни наших соотечественников в Бразилии является то, что они ощущают себя русскими. Многие происходят из этнических украинских, немецких, польских, армянских и многих других семей, но они все считают себя потомками России (в частности, императорской России). У этих людей отсутствует необходимость проводить этнические различия.

«Международная жизнь»: Насколько тесные связи между нашим государством и российской диаспорой в Бразилии?

Михаил Троянский: Самые тесные. Они поддерживаются благодаря российским загранучреждениям (посольствам и генконсульствам), которые активно работают с нашими соотечественниками и в Бразилиа, и в Рио-де-Жанейро, и в Сан-Паулу. Под этим я подразумеваю посещение всех культурных и организационных мероприятий как в самом учреждении, так и на территории этих диаспор. Ежегодные концерты, которые, например, организовывает хор «Мелодия». А также участие во всех мероприятиях в Москве. Я имею в виду, съезды соотечественников и съезды представителей российских СМИ за рубежом. Фонд «Русский мир» тоже играет очень важную роль: фонд занимается организацией кабинетов русской литературы в бразильских университетах, библиотек и различных мероприятий по изучению русского языка.

«Международная жизнь»: Спасибо за Ваши ответы!

 

Справка:

На сегодняшний день в Бразилии проживает около тридцати тысяч российских соотечественников: многие из них обосновались на юге страны, в штатах Рио-Гранде-ду-Сул, Парана, Мату-Гроссу и Пернамбуку. В Сан-Пауло находятся шесть русских православных церквей, два культурно-благотворительных общества «Надежда» и «Родина»,  культурное общество русского фольклора «Группа Волга», хор «Мелодия»[i]. В Рио-де-Жанейро также существует небольшая русская диаспора: в столице штата действуют русский православный храм имени св. Мученица Зинаиды, ассоциация «Русский дом», Центр Славянской Культуры, бразильско-русский институт культуры им. М.Ю. Лермонтова. Кроме того, во всей Бразилии и Латинской Америке имеет большую популярность школа балета Большого театра в городе Жоинвилле (штат Санта Катарина). В штате Мату-Гроссу до сих пор существует община старообрядцев, представители которой сохраняют свою веру, традиции и язык[ii].

«Русский мир: настоящее и будущее»

Среда, 21 Июнь 2017 23:16 Опубликовано в События

21 июня в Москве, в Кремле, в Малом зале Государственного Кремлевского дворца состоялась Международная конференция «Русский мир:  настоящее и будущее».

Мероприятие было организовано по случаю десятой годовщины Фонда «Русский мир».

Фонд был учрежден  Указом Президента Российской Федерации Владимиром Владимировичем Путиным 21 июня в 2007 году. Фонд осуществляет широкую деятельность по распространению русского языка и культуры за рубежом. За последние десять лет он открыл более 250 учебных центров в 73 странах по всему миру. Сегодня партнеры Фонда - это около пяти тысяч организаций и учреждений в более чем ста странах мира. По словам Президента Санкт-Петербургского образовательного университета Людмилы Вербицкой,  это историческое событие.

В конференции приняли участие представители более чем из 80 стран. Мне посчастливилось быть среди гостей, как иностранному представителю СМИ.  Участники форума  обсудили вопросы идентичности и консолидации русского мира, вопросы   распространения русского языка и русской культуры. Среди гостей, прибывших в Кремлевский дворец,  были известные деятели культуры,   преподаватели языка и русской литературы, политологи, писатели, представители средств массовой информации,  научных учреждений,   православного духовенства. Все они объединены идеей Русского мира, представляющего  собой уникальный фактор цивилизации, духовной общности ценностей, независимо от разнообразия гражданства, национальности, веры и т.д.

Вспоминаются слова русского писателя Александра Ивановича Куприна: «Язык – это история народа! Язык – это путь цивилизации и культуры. Именно поэтому изучение и сбережение Русского языка является…… насущной необходимостью».

Отмечу глубоко  содержательное выступление историка и политолога Вячеслава Никонова, автора книги «Лидерство по-русски». На обложке книги в правом нижнем углу Никонов процитировал Александра Васильевича Суворова: «Мы русские и потому победим».

Он обратился с благодарной речью ко всем присутствующим, и особенно к представителям миллионов русских, которые сейчас живут в диаспоре, но которые продолжают чувствовать себя частью «Русского мира».

Среди различных тем, затронутых на конференции, большое внимание было уделено связи и взаимозависимости между языком, культурой и идентичностью. Каждый из этих трех факторов не может существовать независимо друг от друга. Культура всегда играет роль путеводной звезды по многим «ценностям». Сегодня в России выражены так называемые «традиционные ценности»: натуральная  семья, страна и защита границ, идея многополярного мира.

Все ценности «Русского мира» имеют на сегодняшний день большие противоречия с  высказываниями западных прогрессистов, которые пропагандируют свои «не-ценности», а  свой образ мышления: глобализм, неолиберализм, релятивизм….

Запомнились слова  молодого президента Приднестровья Вадима Красносельского, который сказал: «Язык - подтверждение своей идентичности, в истории Приднестровья эти слова означают - «Свободу выбора - с кем быть», с Россией или с Европой».

Конференция дала возможность всем участникам, не только слушать авторитетных экспертов, но и выразить свое мнение в форме открытого диалога по актуальным проблемам русскоязычного сообщества в России и  всех русскоязычных, проживающих  за рубежом.

Россия и Европа: путь Владимира Вейдле

Среда, 25 Март 2015 13:28 Опубликовано в Биноклиус

 

Фото: rusliberal.ru

24 марта в Институте философии РАН состоялась международная конференция «Россия и Европа: возвращение или разрыв?», посвященная 120-летию Владимира Васильевича Вейдле (1895-1979) – известного философа культуры и искусства, литературного и художественного критика. Конференция была организована при содействии Фонда «Русское либеральное наследие» и Московского бюро Фонда Фридриха Науманна.

 Вступительное слово произнес заместитель директора Института философии РАН Сергей Никольский. Вкратце рассказав о деятельности отечественных и зарубежных специалистов по изучению литературного наследия В.Вейдле, он заметил, что этот человек интересен не только как историк искусства, но и  как глубокий культуролог и религиовед. Главной задачей всей его жизни стало обоснование духовного и культурного родства России и Европы. В своих выводах В.Вейдле был категоричен. Согласно его концепции, русская литература как всемирный феномен  состоялась благодаря европейскому романтизму, живопись укоренена в европейском искусстве, и даже возвращение на новом этапе к  постижению древнерусской иконописи, чем активно занимались в начале ХХ века теоретики и практики культуры, не смогло этого перечеркнуть. Русская философия по В.Вейдле во многом выросла из творчества  Ф.Шеллинга и Г.Гегеля. Таким образом, с точки зрения В.Вейдле,  ХIX век для России и Европы в культурном смысле был  един. Мысль о единстве европейского и русского культурного наследия, по мнению С.Никольского, особенно актуальна сейчас, когда отношения России и Европы  в очередной раз подвергаются серьёзным испытаниям.

Эта позиция была поддержана руководителем Московского бюро Фонда Фридриха Науманна Юлиусом фон Фрайтаг-Лорингхофеном. Он, в частности, счел нужным заметить, что В.Вейдле не отрицал противоречий и даже полярных позиций русских и европейских деятелей культуры по ряду актуальных проблем развития культуры, но воспринимал эту полярность как существующую внутри Европы, а не  полярность против Европы. В Германии очень рано поняли смысл его трудов, поэтому после прихода к власти нацистов его работам была дана своеобразная высокая оценка: они были внесены в индекс запрещенных книг. Это было неудивительно: Вейдле ни эстетически, ни политически не принимал тоталитаризм и терпеть не мог идеологии. 

Сложный и неоднозначный духовный путь был пройден философом. Будучи по рождению лютеранином и окончив в Санкт-Петербурге немецкое реформатское училище, он, оказавшись в эмиграции, обратился к православию благодаря усилиям своего друга, известного религиозного философа Сергея Булгакова. Выступление епископа Евангелическо-Лютеранской церкви Аугсбургского вероисповедания Игоря Князева было в связи с этим посвящено  особому вкладу В.Вейдле в исследование взаимоотношений современного искусства и религии. По мнению докладчика, особенно актуальными его мысли становятся сейчас, когда растёт число конфликтов между творческими людьми и представителями религиозного сообщества. Вместе с тем Вейдле неоднократно подчёркивал в своих исследованиях, что религия – не часть культуры, а ее источник.

Доклад известного специалиста по истории философии русского зарубежья, президента фонда «Русское либеральное наследие» А.Кара-Мурзы, который не смог по ряду причин присутствовать на конференции, был озвучен его коллегой, членом совета фонда Ольгой Жуковой. Одним из важнейших вопросов, актуализировавшимся сейчас и актуальным в творчестве Вейдле стал вопрос о  цивилизационной идентичности России. Владимир Васильевич дал на него свой ответ от имени поколения русских философов, продолжавших в эмиграции традиции серебряного века русской культуры, подобнго тому как А.Лосев и М.Бахтин продолжили их на родине. В.Вейдле суждено было прожить долгую жизнь, став одним из последних представителей этой философской линии в Европе (Н.Бердяев умер в 1946 году, Н.Лосский и Ф.Степун – в 1965-м). Контакты советских интеллигентов с патриархом мысли русского зарубежья были немногочисленны. Мемуары Бориса Мессерера и Беллы Ахмадулиной. Огромный вклад в возрождение интереса к творчеству В.Вейдле внесли французские дипломаты Пьер и Ольга Морель. Оригинальность творчества  Вейдле – в разработке концепции  европейского призвания  России. Переломной в отношении к Европе для мыслителя стала весна 1912 года. Тогда его отец, урожденный Вильгельм Вейдле (в 1914 году он принял имя Василий), оплатил через банк «Лионский кредит» его поездку по городам Италии. К тому же отрезку времени относится его знакомство с Николаем Оттокаром, учеником одного из крупнейших специалистов по истории Европы Ивана Гревса, специалистом по истории Флоренции. Уже после революции, преподавая в Перми в 1918-1921 годах, оба они мечтали вернуться в этот город, сознавая всю утопичность этого желания в условиях гражданской войны. Впрочем, для Н.Оттокара эта мечта сбудется – эмигрировав, он проживет остаток дней во Флоренции и будет там похоронен. Вейдле после отъеда в эмиграцию в 1924 году, сможет вернуться в потрясший его город только спустя много лет.

Ученик В.Вейдле,  протопресвитер Православной церкви в Америке, богослов отец Александр Шмеман вспоминал о нем: «Этот человек был  само воплощение культуры». В этом смысле нужно понимать, что В.Вейдле вряд ли смог бы без процедуры купирования собственного наследия, стать, например, союзником современным либералам. Его взгляды можно охарактеризовать как христианский либерализм, непохожий на принятое ныне понимание либеральной идеи. В рамках такого мировоззренческого подхода революция 1917 года и большевистский переворот становились следствием отхода России от Европы и, как следствие, её превращения в глухую культурную провинцию. Этот взгляд роднит его с другим известным философом русского зарубежья – Георгием Федотовым, проделавшим, как и большинство из них, путь «от марксизма к идеализму».

Сотрудник Европейского университета в Санкт-Петербурге Илья Доронченков в своем выступлении заметил, что отношение В.Вейдле к европейскому культурному наследию, напоминает известный отрывок из романа Ф.Достоевского «Подросток», в котором Версилов, отец главного героя романа, Аркадия Долгорукого, произносит знаменательную фразу: «Русскому Европа так же драгоценна, как Россия; каждый камень в ней мил и дорог. Европа так же точно была Отечеством нашим, как и Россия… О, русским дороги эти старые чужие камни, эти чудеса старого Божьего мира, эти осколки святых чудес; и даже это нам дороже чем им самим!».

С известной оговоркой можно сказать, что личность Вейдле в зарубежье  сумела примирить конфликт славянофилов и западников. В Европе его творчество перекликалось с такими известными авторами, как Марсель Блондель и Хосе Ортега-и-Гассет. Особое значение в его  творчестве имел труд «Умирание искусства» (1937), посвященный ситуации в этой сфере в современную ему эпоху. Позиция автора была поддержана такими известными мыслителями, как Николай Бердяев, Сергей Булгаков и Павел Муратов. Особое значение для европейской культурологической традиции приобрела французская версия этого труда, изданная в 1954 году под названием «Пчёлы Аристея». Продолжением этой линии стал историософский труд «Задача России: Место России в истории европейской культуры», вышедший в 1956 году, в котором важной составляющей стала критика концепции евразийства. В то же время для В.Вейдле европеизм играл, если можно так выразиться, утилитарную роль: Европа интересовала его как источник культурного возрождения России. При этом взгляды Вейдле на современную Европу можно было бы охарактеризовать как либеральный консерватизм: он всегда предпочитал прошлое Европы античности и Ренессанса современным течениям в искусстве и скептически относился к так называемым прогрессивным течениям в искусстве, видя в них прежде всего признак утраты сотериологического смысла культуры. В то же время В.Вейдле одним из первых в русском зарубежье дал высокую оценку роману Бориса Пастернака «Доктор Живаго» и поэзии Иосифа Бродского.

 Еще более жёстким противопоставлением Европы классической и современной стал отрывок из неоконченного труда «Россия. Революция. Религия», в котором нашли своё отражение оценки В.Вейдле европейской культуры 1960-1970-х годов. Этот текст был впервые опубликован на страницах «Нового журнала». Показательно, что первоначально он предназначался для газеты «Руссквя мысль» - одного из ведущих либеральных органов русского зарубежья, но критика современной западной цивилизации в нем были настолько резкой, что редактировавшая её Зинаида Шаховская не решилась на эту публикацию…

Объектом критики В.Вейдле стала  и концепция «воображаемого музея», принадлежавшая перу известного французского писателя, политика и общественного деятеля Андре Мальро. Для христианского гуманиста, как позиционировал себя мыслитель, было нетерпимо уравнивание в правах и в значении для мировой культуры христианской традиции Европы и восточных культов Азии, причём настолько, что он занял позицию демонстративного европоцентризма и защиты жесткой иерархии ценностей. Не принял он и позиций Московско-Тартуской семиотической школы, опиравшейся на труды русских формалистов 1920-х годов, и в первую очередь Романа Якобсона. Выводы этого направления сближались с позициями французского  структурализма, и сводили рассмотрение культуры к бинарным оппозициям в ней, ритуалам и архетипам. В.Вейдле выступал против этого направления, поскольку, по его мнению,  из него  неизбежно следовало, что искусство не даёт представления о фактах действительности и не имеет никакого отношения к смыслу, заменяя ее чистой формой. Заочной полемике с одним из лидеров этого направления Юрием Лотманом, посвящена его работа «Эмбриология поэзии», опубликованная уже посмертно  в 1980 году.

Выступление заместителя директора Фонда «Либеральная миссия» Ольги Жуковой было посвящено идее наследования, преемственности и творческого развития усвоенного культурного опыта в трудах В.Вейдле. Будучи принципиальным противником большевистской революции в России, которая привела к тому, что Россия повернулась к миру «азиатской рожей», В.Вейдле не мог не замечать того, что в послереволюционные, и в особенности в послевоенные годы в СССР появился социальный слой, который можно было бы назвать «новым служилым сословием». Эта генерация советских людей, получившая довольно неплохое по тем временам образование и обладавшая художественным вкусом, должна была, по его мысли, выполнить важную миссию возвращения России к своему истинному предназначению, реабилитировав петербургский период российской истории и восстановив прерванную культурную связь с Европой.

Историческая цель русского государства по В.Вейдле – осознание себя и Россией, и Европой, что и станет «возвращением на Родину». Но и Европа может вернуться ко всей полноте культурной и духовной жизни лишь тогда, когда преодолеет наследие рассудочного гуманизма, доставшегося ей в наследие от Руссо и французских просветителей, и обратится к еще не осознанному ею богатству российской духовности. При всей утопичности этих взглядов человека, который вю жизнь ненавидел идеологии и утопии, в определённом благородстве этой концепции сложно отказать.

 

В своё время Зинаида Гиппиус -  крайне неоднозначный деятель русского зарубежья –  произнесла фразу: «Мы не в изгнании, мы в послании». Если использовать эту аналогию, то мы только начинаем постигать смысл того послания, которое оставили нам деятели русского зарубежья первой волны эмиграции. И В.Вейдле, книги которого пришли к нам, в Россию, лишь в 90-е годы прошлого века, занимает среди них своё, достойное и важное место.

 

Подписаться на рассылку