facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 7:02
Михаил Леонов

Михаил Леонов

В последнее время не малое место в мировых СМИ занимает тема о возможном дарования Томоса на автокефалию Украине от Вселенского Патриархата.

17 апреля президент Украины Петр Порошенко на встрече с главами парламентских фракций заявил о том, что  он обратился к Константинопольскому патриархату с просьбой разрешить создание в стране «единой независимой церкви».

Сейчас на Украине каноническая поместная Церковь существует в лице Украинской Православной Церкви Московского патриархата, которая входит в Русскую Православную Церковь на правах широкой автономии, заклейменная «патриотами» как церковь страны-агрессора. А вот церковь, поддерживающая укронацизм, весьма далекий от истинного христианства, представлена УПЦ КП и УАПЦ – обе непризнанные мировым Православием и по сути своей церквями не являющимися.

УПЦ МП неугодна нынешним властям Украины, прежде всего потому, что она не разделяет их воинствующих против собратьев и сограждан идей, а самое главное – она миролюбива, стараясь оставаться нейтральной (насколько это возможно), не поддерживающей крайний национализм, порой перерастающий в геноцид, многих граждан Украины. Говоря современным политическим языком – власть Украины понимает, что из-за этого она теряет как минимум 40 и как максимум 80% своего населения[1] для соответствующей обработки умов.

Решение президента нашло поддержку у 268 депутатов[2]. Естественно, что его поддержала т.н. Украинская православная церковь Киевского патриархата (УПЦ КП) и самозваная Украинская автокефальная православная церковь (УАПЦ), со своей стороны жаждущие хоть какой-то легитимизации с последующим захватом монастырей и  храмов канонической Церкви.

Синод Вселенского патриархата рассмотрел предложение Украины о создании на ее территории независимой от РПЦ МП церкви, однако о конкретном решении пока не сообщается.

Что же такое вообще «автокефальная церковь», и откуда она появляется?

Само слово «автокефа́лия» происходит от греческих слов αυτο'ς и κεφαλη' - "самовозглавление, самоглавная" – форма наиболее полного самоуправления Церкви (в отличие от более ограниченного – автономного – самоуправления.

Будучи частью Вселенской Церкви, автокефальная Церковь вполне самостоятельна в решении собственных вопросов жизнедеятельности по отношению к иным автокефальным Церквам.

Сущность автокефалии в том, что предстоятель такой Церкви избирается и поставляется собственными архиереями, без получения разрешения либо согласования с другими автокефальными Церквями; такая Церковь имеет право издания своих законов и правил, имеет право самостоятельно канонизировать своих святых; имеет свой церковный суд, имеет права на созыв своего Поместного Собора и право инициации созыва Собора Вселенского.

Иными словами: Московский Патриархат – давний исторический пример автокефальной Церкви.

Административная самостоятельность изначально была присуща важнейшим провинциальным городам-столицам Римской империи – митрополиям. К началу VI века, при воцарении правоверного царя Юстиниана Великого, процесс "собирания" древних церковных областей привёл к разделу почти всей империи и её окрестных земель между пятью основными поместными Церквами. Ими были Римская, Константинопольская, Александрийская, Антиохийская и Иерусалимская, чьи первосвятители получили высокий титул патриархов. В 691 году Трулльский Собор в 36 правиле закрепил последовательность чести пяти Патриархатов, определив: "да имеет престол Константинопольский равныя преимущества с престолом древняго Рима и, якоже сей, да возвеличивается в делах церковных, будучи вторым по нем: после же онаго да числится престол великаго града Александрии, потом престол Антиохийский, а за сим престол града Иерусалима[3]."

Однако, формула пентархии никогда не была вполне воплощена на деле, к тому же Римская кафедра впоследствии вообще отклонилась в католицизм и была удалена из числа православных. В 1589 году Константинопольский патриарх признал автокефалию Русской Церкви, поставив её предстоятеля патриархом. Поместные Соборы Восточных иерархов в 1590 и в 1593 годах утвердили каноническую самостоятельность нового Московского Патриархата и определили его пятым по чести после древних Патриархатов, таким образом восстановив "пентархию" первенствующих поместных Церквей.

Начиная с XVIII века по причинам секуляризма и национализма из среды православных национальных меньшинств начали образовываться новые автокефальные Церкви и, как один из ярких примеров – Церковь Польская.

Пример автокефалии Польской Церкви часто приводят раскольнические группы на Украине, что требует от нас особого рассмотрения этого вопроса.

 

Крещение земель нынешней Польши произошло на 22 года раньше Крещения Руси, в 966 году. Но уже спустя чуть более трех веков, в результате крестовых походов, формируется враждебное Православию католичество или, как его преимущественно называли в ту пору, латинство. Это латинство начинает свое агрессивное распространение на польских землях. А после того, как в 1385 году князь Ягайло объявил о своем выборе в пользу римо-католицизма, латинство становится государственной религией в сформировавшемся тогда Польско-Литовском государстве, и начинается последовательное притеснение Православия. Самые жестокие гонения на православных начинаются после Брестской унии 1596 года.

Согласно грамоте Константинопольского Патриарха Дионисия IV от 1686 года, Киевская митрополия была включена с состав Русской Православной Церкви, и православные епархии польских земель перешли под омофор Московского Патриарха. Одновременно в течение XVIII века в результате так называемых трех разделов Польши польские земли были поделены между соседними государствами. Значительная их часть под именем Царства Польского вошла в состав Российской империи. Таким образом, православие в Польше превратилось из теснимой веры меньшинства в государственную религию. С 1785 для окормления православных в Польше было учреждено Переяславское коадъюторство Киевской митрополии, а с 1793 года его заместила Минская епархия. В 1799 году была образована Волынская епархия, а в 1840 году – Варшавская епархия. С 1905 года существовала также отдельная Холмская епархия.

В связи с событиями революции 1917 года в России, в 1918 году была провозглашена независимость Польши. А в 1921 году указом Патриарха Московского и всея Руси святителя Тихона Православной Церкви в Польше была дарована «широкая поместная автономия». Действительно – есть сходство с нашим временем – в 1991 году Украина была провозглашена независимым государством, а немного ранее, в 1990-м, Украинский экзархат РПЦ был преобразован в Украинскую Православную Церковь с широкими правами автономии.

Также общим моментом является то, что власти независимой Польши оказывали очень серьезное давление на православных епископов в вопросе автокефалии. НО! Польские епископы не просто не возражали против автокефального статуса Польской Церкви, они ставили условием, что этот статус должен быть обретен каноничным путем, с согласия Поместных Православных Церквей, в том числе и РПЦ! Вот тут и обнаруживается очень существенное различие.

В 1922 году был арестован Святейший Патриарх Тихон. Русская Церковь оказалась перед лицом беспрецедентных антирелигиозных гонений и мало что могла сделать для защиты своих прав. В сложившихся условиях гонений на РПЦ в Советской России, в обращении, принятом на заседании Архиерейского Синода 14 июня 1922 г. в Варшаве говорилось: «ввиду церковной смуты и развала в России не может быть возражений против автокефалии Православной Церкви в Польше». Была аналогия и с ролью светских властей в вопросе автокефалии: необходимым условием для ее провозглашения ставилось «благословение на автокефалию польскому правительству от Константинопольского и других патриархов, а также от глав автокефальных Церквей Греческой, Болгарской и Румынской, а также от Московского патриарха в случае его возвращения к церковному управлению и если в России не будет упразднено патриаршество». По сути, это и было провозглашением автокефалии Польской Церкви.

Нельзя сказать, что это решение было поддержано всеми польскими епископами и духовенством. Происходила борьба, которая порой совершалась не совсем благовидными способами. Но, так или иначе, к 1924 году все польские епископы высказывались за автокефалию.

И тут нельзя не заметить ключевого различия между историей с польской автокефалией и событиями на Украине. В Польше автокефалии добивались канонические православные епископы, законно управлявшие своими кафедрами, не находившиеся ни под какими прещениями или отлучениями. И это стремление к автокефалии, с известными оговорками, можно признать единодушным. Также следует отметить, что в Польше не существовало никаких «параллельных юрисдикций» и никаких раскольнических сообществ. Были православные епархии, входившие на тот момент в РПЦ и стремившиеся к автокефалии.

Совсем иная ситуация сейчас. Так называемое «духовенство» УПЦ КП является не просто запрещенным в священнослужении, но и полностью отлученным от Церкви. Все совершаемые ими «таинства» и «богослужения» являются безблагодатными. Ни одна Поместная Православная Церковь не признаёт благодатности этих «таинств», в том числе иерейских и архиерейских «хиротоний». И вот именно эти раскольнические организации и обращаются сегодня к Константинопольскому Патриарху Варфоломею с просьбой об автокефалии.

Если вернуться к примеру Польши, то там было все иначе. В ответ на одностороннее провозглашение автокефалии польскими епископами 23 мая 1924 г. Московский Патриарх Тихон направил письмо митрополиту Варшавскому Дионисию с выражением непонимания самочинного отделения Православной Церкви в Польше от РПЦ. Но при этом на польское духовенство не было наложено никаких канонических прещений.

 

В ответ на недоуменное письмо Патриарха Тихона от 16 августа 1924 г. о происходящем польский Синод составил послание Патриарху, в котором объяснил, что не произвол епископов, а сама жизнь подталкивает Православную Церковь в Польше к самостоятельности. И только после отсутствия реакции Святейшего Патриарха Тихона Синод Польской Церкви обратился за благословением на автокефалию к Константинопольскому Патриарху Григорию VII. Такое благословение было дано 13 ноября 1924 г. 17 сентября 1925 года представители Константинопольской и Румынской Церквей в присутствии всего епископата Польши в храме святой Марии Магдалины в Варшаве огласили Патриарший Томос. Эта автокефалия была признана другими Поместными Церквами, кроме Московского Патриархата, который разорвал общение с митрополитом Дионисием и епископатом Польши.

По замыслу сторонников автокефалии, она должна была принести Польской Церкви процветание, но случилось обратное. В 1920-30-х годах в Польше проводили политику полонизации и окатоличивания, в результате которой было разрушено или конфисковано более половины православных храмов, в том числе уничтожен Варшавский Александро-Невский кафедральный собор.

После Второй Мировой войны, 22 июня 1948 года, на заседании Священного Синода РПЦ было принято постановление, согласно которому «Русская Церковь благословляет Польскую Церковь на самостоятельное существование». Так была окончательно признана автокефалия Польской Православной Церкви.

А митрополит Дионисий, возглавивший в 1924 году самочинное отделение Польской Церкви от РПЦ, 22 августа 1948 года обратился с покаянным письмом к Патриарху Московскому Алексию с просьбой о принятии его в каноническое общение с Русской Церковью. Эта просьба была удовлетворена.

 

Как видим, на протяжении столетий, Православные Церкви определились, что лишь в двух исключительных случаях отдельные епископы вправе предоставить временную автокефалию части какой-либо существующей автокефальной Церкви без решения кириархальной Церкви. Во-первых, это возможно, если центральная власть кириархальной Церкви (т.е. Церкви, от которой отделилась часть епископов) уклонилась в ересь[4]. Во-вторых, это возможно, если эта часть Церкви по каким-либо причинам окажется совершенно оторванной от Церкви-Матери, или же когда центральная власть кириархальной Церкви бездействует[5]. Вместе с тем, для того, чтобы временная автокефалия стала постоянной, необходимо согласие на это со стороны кириархальной Церкви, жизнь и деятельность которой вернулись к норме.

Никакая автокефальная Церковь не имеет права предоставить автокефалию какой-либо части Вселенской Церкви находящейся в юрисдикции другой автокефальной Церкви. Каноны запрещают архиереям одной церковной области распространять свою власть на Церкви, за пределами своей области[6]. В новейшей истории не раз случалось, что автокефалия провозглашалась органом государственной власти или местным епископатом, самовольно вышедшим из подчинения соборному епископату автокефальной Церкви, но такие акции также признаются незаконными.

В конечном счёте, главным, иногда единственным мотивом решения об автокефалии является благо Церкви. Убеждение о пользе Церкви должно руководить общим мнением клира и паствы как кириархальной, так и обособляющейся или примыкающей поместной Церкви.

 

Эпилог.

 

К сожалению, из многовековой истории возникновения автокефальных церквей, и польской в частности, мы знаем, что многие автокефальные Церкви появлялись на мировой арене как следствие перекройки государственных границ и амбиций власть предержащих. И чем ближе это к нашему временному отрезку истории, тем очевиднее преобладание политизированности и секуляризированности этого вопроса. В современном мире, понимание автокефалии вопреки всему становится все более зависящим от нецерковных факторов и включает в себя много аспектов, не имеющих отношения к каноническому праву и экклезиологии[7]. Еще менее церковных аспектов в попытке украинской власти утвердить новую автокефалию. И было бы еще полбеды, если бы Киев относился к автокефалии просто как к обязательному атрибуту национальной независимости и самодостаточности. Но в нашем случае, стоит вопрос не столько о самой автокефалии, сколько об уничтожении существующей канонической Украинской Православной Церкви.

Поясним.

Во-первых, это внесет раскол в отношения Московского и Вселенского патриархатов – ведь дарованием Томоса УПЦ КП и УАПЦ  Патриарх Варфоломей узаконивает неканонические структуры, к тому же и не на своей канонической территории. Естественно, что Московский патриархат не признает этого.

Во-вторых, из сценария, озвученного лидером УПЦ КП Филаретом, мы знаем, что Украинская Православная Церковь (в лице ее епархий и приходов), будет поставлена практически вне закона[8].

В-третьих, (что скорее всего – во-первых!) идеологически «правильно» накрученные молодчики из нацбатов тут же начнут громить канонические храмы, монастыри, подвергать насилию духовенство и верующих, требуя от них либо перехода и передачи храмов в ведение «правильной церкви», либо к силовому отбору таковых. И они, не сомневаясь в этом, уже озвучивают свои мечты[9].

В итоге, вместо анонсируемого Порошенко и Филаретом радужного будущего под омофором Константинопольского Патриархата, в Украине начнется новая волна кровопролития и братоубийственной бойни, но уже не в отдельно взятых регионах, а по всей земле многострадальной Украины. И на данный момент во власти Вселенского Патриарха не разжечь огонь этой новой гражданской войны,  оставаясь верным канонам и правилам Православной Церкви.

 

Публикация подготовлена по материалам сайта http://spzh.news/ru

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции



[2] необходимый кворум для принятия инициативы – 226 голосов

[3] Иерусалим получил свою автокефалию от Антиохийского Патриархата властью Вселенского Собора

[7] (от греч. ἐκκλησία — церковь и λόγος — знание) — отрасль христианского богословия, изучающая природу и свойства Церкви

[9] https://www.youtube.com/watch?v=BrZf35tq564 (с 36-ой секунды)

В Израиль без путевки

Вторник, 24 Апрель 2018 15:17

 

Все мы привыкли уже к тому, что отдых (многодневные выходные, отпуск, паломничество по святым местам) особо и специально можно не планировать: 30 минут, затраченных в турагентстве, обеспечат вам более-менее приличные 7-10 дней беззаботного отдыха заграницей на полном пансионе.

Стоит заметить, что паломничество, в силу своей так сказать «специфики», хотя и проведение досуга, но «отдыхом»  в полном смысле этого слова  не является.  Паломничество – это, прежде всего, труд. Труд душевных и духовных сил, ума, памяти и, конечно же,  определенных физических нагрузок. Причем делается это все вовсе не с целью отдыха или самоуслаждения собственной значимостью, а перво-наперво с целью соприкосновения с Божественным. В конце концов, это подобно чувствам человека, который после многих десятилетий разлуки возвращается в родной город или деревню, где он когда-то был рожден. Это сродни чувству человека, желающего хоть малой толикой разделить жизнь, интересы, чувства и поступки своего Возлюбленного.

Побывать на Святой Земле, увидеть её своими глазами и пройти по тем местам, где ступали босые ноги Богочеловека и Его Учеников – мечта любого человека, который хотя бы в некоторой степени считает себя православным христианином. Осуществить это желание однажды появилась возможность и у меня.

В данном очерке мне хотелось бы поделиться с Вами опытом посещения Святой Земли «дикарем». В силу своего характера коллективно-групповые формы проведения досуга мне чужды и потому, на свой страх и риск, это предприятие я решил осуществить сам. Чужая страна, чужие законы, правила и обычаи с которыми мне пришлось столкнуться лицом к лицу – я предлагаю Вашему вниманию.

С Израилем, как известно, у России существует безвизовый режим, и потому, вопрос с визой отпадал. Оставалось дело за малым – билеты на самолет и гостиница. И если с билетами проблема решалась несколькими кликами на сайте онлайн-бронирования, то с гостиницей пришлось немножко повозиться.

Перво-наперво,  гостиницу мне предстояло выбрать не только по цене, но и поближе к святым местам, а в Иерусалиме это – Храмовая Гора. Естественно, данный факт отражался и на цене. В конце-концов, я остановился, как мне казалось, на неплохом и недорогом отельчике, к тому же, судя по карте, все было рядышком: и Храмовая Гора, и Гробница Божией Матери и Елеонская Гора. Тут меня ждал маленький, но довольно значимый подвох.

Дело в том, что не только Иерусалим, но практически весь Израиль делится на «арабские» кварталы и «еврейские» - евреи почти никогда не заходят в арабские и, соответственно, арабы – в еврейские. То же самое касается и машин. Различить их очень просто: у еврейских машин – номера желтого цвета с черными цифрами, у арабских – бело-зеленые. Так вот, отель, выбранный мною, хоть и находился у самого подножия Елеонской горы и в десяти минутах ходьбы от русского монастыря св. Марии Магдалины, но, в то же время, он располагался в самом начале арабского квартала, или, иначе говоря -  арабской деревни. Забегая немного вперед, скажу, что и визуально еврейские и арабские поселения и кварталы заметно отличаются – арабские кварталы довольно-таки грязные, с заваленными мусором улицами, в отличие от чистеньких еврейских. Не знаю уж как оно там на самом деле, но израильтяне это объясняют тем, что палестинцы категорически отказываются платить какие-либо налоги в коммунальные службы страны и потому вынуждены довольствоваться мусорными свалками прямо посреди своих улиц и у своих домов.

Но все это мне станет известно гораздо позднее, а пока у меня на руках были билеты на самолет, бронь в гостинице и телефонная договоренность с местным русскоязычным гидом из числа бывших наших соотечественников о небольшом экскурсионном туре.

Аэропорт Бен-Гурион встретил меня жарким полднем и великолепным зданием аэровокзала. Хотя все надписи были на иврите и английском, однако, благодаря великолепной, понятной системе значков на указателях я благополучно направился к выходу.

У таможенной стойки я предъявил «верительные грамоты» в виде паспорта, брони на гостиницу и медицинской страховки и после некоторых малопонятных вопросов на английском получил заветную туристическую визу.

Небольшая ремарка касательно языка. Во-первых, не стоит обманываться по поводу их настойчивого английского – большинство сотрудников аэропорта прекрасно владеют русским языком, но узнать об этом вы можете слишком поздно – когда вы допустите в их адрес какие-либо некорректные выражения, или станете обсуждать при них с вашими спутниками «куда бы от них лучше спрятать то-то и то-то»! А во-вторых, в случае действительно языковых проблем где-нибудь в магазине, кафе или общественном транспорте, вам достаточно поднять руку и спросить – есть ли тут говорящие по-русски?  И, как правило, тут же сыщется человек из «бывших наших», который вам с радостью поможет разрешить проблему.

Бен-Гурион находится примерно в часе-полутора езды от Иерусалима, и добраться оттуда в «центр трех религий» не составляет особого труда. К вашим услугам такси, маршрутные такси, рейсовые автобусы и местные, довольно-таки комфортные поезда. Я выбрал маршрутное такси, которое по мере заполнения вскоре везло меня в Ерушалаим.

Поскольку в самом Иерусалиме маршрутка довезла меня до центрального, как я понял, автовокзала, далее мне пришлось брать такси. И вот тут возникла первая проблема – узнавая адрес, израильские таксисты не очень-то горели желанием быть моими водителями. В конце-концов, с одним из таксистов я договорился (благо он был из грузинских евреев-репатриантов), что он довезет меня лишь до начала квартала, а дальше – я пешком.      

После чистеньких и вылизанных улиц  Бен-Гуриона и Иерусалима квартал и вправду производил неприятное впечатление, но гостиница оказалась довольно-таки сносной, к тому же, окна моего номера выходили прямиком на долину Хеврон и Храмовую Гору, а это уже было пределом моего счастья – наконец-то я воочию вижу эти потрясающие святые места!

Утро встретило меня призывами муэдзина из располагавшегося недалеко от отеля минарета и пением петухов арабской деревни.

Свой первый день я решил посвятить главной святыне – храму Гроба Господня и прочим прилегающим святым местам, находящимся на Храмовой Горе или, иначе говоря, - в Старом Городе. Решив, что там я найду все сам, гида я оставил на потом.

На моем пути лежали храм Марии Магдалины, где почивают мощи св. Великомученицы Елизаветы, Великой Княгини Романовой и её сподвижницы инокини Варвары, пострадавших от большевиков в первые годы советской власти и вывезенных русскими эмигрантами Белой Гвардии из Алапаевска. Также, чуть поодаль, но  по пути – гробница Божией Матери и место убиения ап. Стефана, все это – древняя Гефсимания.

В Старый Город я вошел через Львиные Ворота.

Одно из первых впечатлений, которое поражает в Израиле, это наличие парней и девушек израильской армии в форме и с оружием практически везде – в электричках, общественном транспорте, на улицах и, конечно же, в общественно-значимых местах. Не исключение, а скорее сказать, закономерность, Иерусалим и его святые места. Естественно, на входе в Старый Город меня так же ожидали металлические рамки, джипы полицейских и военные патрули. К сожалению, это обыденность и необходимость: теракты - дело в Иерусалиме довольно частое.

Как уж там получилось, но запутавшись в улочках Старого Города, вместо того, чтобы выйти к храму Воскресения Христова, первоначально меня занесло в армянский квартал[1], который находится совсем в другом конце Старого Города. Поплутав и помыкавшись в его узеньких улочках, я, наконец, вышел к храму Гроба Господня.

Человеку, выросшему и воспитанному в русских традициях, увидеть главную православную святыню в его современном виде – зрелище крайне удручающее и вызывающее множество недоумений. Во-первых, внешне – это совершенно неприметное здание, сливающееся со множеством таких же старых зданий во дворах и улицах старого города. А зайдя внутрь, ты воочию видишь проявление старой русской поговорки про «семь нянек и дитя без глазу» – ведь храм Гроба Господня принадлежит нескольким конфессиям[2]. Но, несмотря на огромные доходы от миллионов паломников со всего света, внутренним убранством, или даже необходимым ремонтом не занимается никто. Хотя бы один нюанс: вы представляете себе, не то что Новый Иерусалим, а даже какой-нибудь простенький сельский храм, в котором бы полы и подсвечники натирались соляркой для очистки их от воска?

Храм Гроба Господня давно требовал ремонта после многократных повреждений, после страшного пожара 1808 года, когда рухнули даже купол и колонны церкви, когда всё горело дотла и даже камень плавился; мощных землетрясений 1837 и 1927 годов (после последнего из них по плите пошли трещины), бомбардировок (в 1967 году во время Шестидневной войны израильский снаряд угодил в купол, после чего так же был пожар и пострадала внутренняя часть Кувуклии). Большая радость – бывшая недавно реставрация Кувуклии, поскольку она давно нуждалась в капитальном ремонте. Влажность и копоть, постоянная задымлённость от тысяч горящих (и к тому же, в большинстве своем не восковых!) свечей привели к тому, что состояние Кувуклии требовало незамедлительной реставрации. Однако работы стали возможными после того, как было достигнуто долгожданное соглашение между конфессиями, которые обязаны нести ответственность за содержание Кувуклии в равной степени. 200 лет распри между ними мешали проведению этих крайне необходимых ремонтных работ.

Из Старого Города, мимо храма Марии Магдалины, пешком, вверх по Елеонской горе, я начал свой путь к «Русской свече» - Вознесенскому женскому монастырю на вершине Елеона. Вход в него так неприметен в маленьком переулке, что пройдя мимо, я очутился в узеньких улочках арабского квартала. Местные обитатели смотрели на меня не столько с враждебностью, сколько с интересом – практически каждый из местных жителей понимает, что любой турист, это если не гость, то уж во всяком случае, не враг. Главное – не вторгаться в их обычаи и личную жизнь.

К вечеру я добрел до отеля «без задних ног», а на утро мне предстояла встреча с гидом.

К восьми утра, как и было уговорено, гид подъехала к отелю с водителем на арендованном, как я понял, автомобиле. Но опять же, по причине местоположения отеля, машина с израильскими номерами вынуждена была остановиться за пределами квартала. Наш путь лежал к Иордану, монастырю Герасима Иорданского и Горе Искушений, у подножия которой находится город Иерихон.

Касательно Иордана! Дело в том, что многие годы туристов на Иордан возили на север Израиля, севернее озера Кинерет[3], в Галилею, рассказывая, что именно здесь крестился Христос. Но это не так!

Делалось это, во-первых, по причине удобства и безопасности самих паломников и туристов – Галилея находится в ведении Израиля; а во-вторых, по причине того, что в Иорданской долине, где Иордан впадает в Мертвое море и где действительно крестился Христос, территория была категорически закрыта даже для местных жителей – прямо по Иордану там проходит граница с Иорданом (я имею в виду государство), с которым у Израиля довольно напряженные отношения. Иорданская пустыня и пересекающие ее дороги и подъезды, ведущие к реке, на протяжении десятков километров были заминированы. И даже сейчас, подъезжая к реке, многочисленные паломники могут видеть обочины, огражденные колючей проволокой, с табличками «Заминировано!», доты и укрепленные позиции.

Не знаю, что послужило причиной: то ли усилия российской дипломатии, то ли природная тяга израильтян к гешефту[4], но вот уже несколько лет, как к истинному месту Крещения Господня открыт доступ, и каждодневный поток паломников всех стран и народов получает громадное утешение.

Не знаю, кому как, а мне было забавно окунаться в водах Иордана под охраной и пристальным оком израильских пограничников с этого берега, и иорданских – с того.

Перед заездом в Иерихон мы заехали на небольшую заправку-оазис, где пересели на такси с арабскими номерами. Гид пояснила, что на нашем автомобиле мы не сможем туда проехать по причине того, что дальше начинается область, находящаяся в арабской «юрисдикции». Более того, сама она обязана звонить в специальный отдел министерства туризма Израиля перед заездом, ставя их об этом в известность, и непременно звонить после выезда оттуда – что с ней, гражданкой Израиля, все благополучно. В противном случае, если от нее не последует второго звонка, в считанные часы специальные подразделения армии Израиля будут подняты по тревоге и введены в этот район для ее поиска и спасения. Ради одного человека – спросите Вы? Да. Ради одного своего гражданина!

На следующий день, взяв обычное такси (но с арабскими номерами!), я отправился в Вифлеем. Бэт-Лэхем, или – Дом Хлеба, как его называют в Израиле – тоже арабское поселение. Как и многие другие палестинские области, она отделена высоким забором из колючей проволоки и заезд и выезд оттуда совершается через своеобразную таможню. К сожалению, при возникновении массовых беспорядков и с участием палестинцев, эти таможни перекрывают транспортное сообщение с Израилем и паломникам попасть к месту Рождества Христова не удается на протяжении нескольких дней. Правда, как просветил меня таксист, у них есть какие-то «потайные тропы», по одной из которых мы и проехали в Вифлеем, минуя блокпосты.

На следующий день такси везло меня в аэропорт Бен-Гурион. Через несколько часов самолет поднимал меня в небо над Израилем, развернувшись над Тель-Авивом в сторону Средиземного моря. Возле этого моря оставалась такая разная страна с вооруженными и по-своему гостеприимными людьми, древними святынями и жарким солнцем.



[1] Старый Город разделен между конфессиями на кварталы – еврейский, армянский, коптский, греческий, арабский и пр.

[2] Православной, католической и армянской

[3] Галилейское море

[4] Заработок, бизнес

 

Цели «их» целей

Среда, 04 Апрель 2018 16:09

Еще совсем недавно мы цитировали некоторые «национальные идеи» украинских СМИ: «… для окончательного превращения Украины в безмолвный (в плане возражения) плацдарм у границ России, для окончательного закрепления межнациональной вражды русских и украинцев крайне необходима ликвидация канонической Церкви, как таковой. Соответственно - если это невозможно сделать путем вливания этой структуры в ….УПЦ КП, то необходимо всеми возможными способами наложить запрет и провести уничтожение УПЦ МП на законодательном и псевдоправовом уровне.»[1]

Не прошло и двух месяцев, как средства массовой информации «нэзалэжной» дали продолжение и подтверждение поднятой нами темы. Информация прозвучала со страниц ИА «Вчасно» 28 марта сего года.

Главные герои инфоповода - Юлия Лапутина – полковник СБУ, заместитель начальника Департамента контрразведывательной защиты интересов государства в информационной сфере и Валерий Удовиченко – полковник СБУ, сотрудник того же Департамента. В течение нескольких дней они совершали вояжи по районам Донбасса, находящимися под контролем ВСУ с круглыми столами и пресс-конференциями. Тема была одна: «Агрессия РФ против Украины: исторические параллели и современное измерение». Одним из пунктов был Покровск Донецкой области[2].

По накатанной схеме они начинали свои «исторические параллели» с империй, существовавших в истории человечества, красной нитью доводя их до кульминации с «мировым злом – империей Российской». При этом, доблестные сотрудники СБУ ни словом не оговаривались о своем «старшем брате», под протекторатом которого находится «независимая» Украина – Соединенных Штатах – в точности соответствующих именно тем признакам империй, которые они вскользь упоминали[3], однако к этому мы непременно вернемся ниже.

Вернемся в Покровск.

На круглом столе, о котором нам сообщает ИА «Вчасно» паны полковники сообщают своим «свидомым»[4] слушателям о том, что – «На Донбассе Россия активно использует священников Украинской Православной Церкви Московского патриархата в деятельности, направленной против Украины».

Представители Службы безопасности Украины даже привели «примеры», когда клирики УПЦ МП на Донбассе якобы "добровольно становились служителями кремлевского режима"[5].

И далее шли незамысловатые «факты»: «Так, в 2014 году в Донецкой области монахи Свято-Успенской Святогорской лавры разместили на обратной стороне иконы Божией Матери новую молитву пророссийского содержания и раздавали ее на Пасхальные праздники... …фактически храмы УПЦ (МП) стали центрами, на которые опирались все в своей деятельности против Украины», – подчеркнул Валерий Удовиченко.

Это можно было бы и не комментировать, сказав лишь, что УПЦ МП с самого начала конфликта только и делала, что призывала украинцев к миру и прекращению братоубийственной войны, в отличие от того же преданного анафеме раскольника Филарета, самопровозгласившего непризнанную никем в мире «УПЦ Киевского патриархата». Всем памятен и обмен пленными в декабре прошлого года, который состоялся при непосредственном участии УПЦ МП и лично её предстоятеля Митрополита Онуфрия. Вот только это все не нужно ни УПЦ КП, ни СБУ, ни нынешнему Киеву.

Филаретовцы же лишь спят и видят как бы захватить и подмять под себя храмы, а вторым и третьему составляющим необходимо отчитываться о борьбе со шпионами, вражеской агентурой и т. д. В настоящий момент все выглядит так, что СБУ дан «зеленый свет» в охоте на УПЦ МП и ее священство.

И вот сотрудники контрразведки и привлекаемые ими «эксперты» сейчас по всей стране проводят научные экспертизы и, как сказала Лапутина: «СБУ проводит расследование деятельности УПЦ Московского патриархата по всей территории Украины. Расследование проводится путем научных экспертиз, выявления документов, свидетельств людей, которые видели или были участниками мероприятий, осуществляемых УПЦ (МП). Проводится опрос свидетелей и сбор доказательств, исследуется церковная литература на предмет наличия манипулятивных текстов».[6]

Все говорит о том, что тот курс, о котором мы предупреждали своих читателей в приведенной выше нашей статье все более и более получает легитимизацию со стороны карательных и законодательных структур Украины.

А теперь поговорим о самом иноформагентстве «Вчасно[7]», которое столь ратует против хотящей их завоевать «Российской империи» и так печалуется за Независимую Украину.

Как известно – «барышню танцует тот, у кого есть деньги чтобы заказать музыку». Кажется, вполне логично, если «Вчасно» финансировалось бы правительством Украины, или, например, господином Коломойским. Но в самом низу главной страницы «независимого» украинского агентства «Вчасно» есть маленькая надпись: «Проект реализуется при поддержке "Global Peace and Development Charitable Trust"»

А кто же владелец этого фонда и что за фонд-то такой? Без всякой ретуши и конспирации сайт фонда сообщает, что фонд основан в 2010 году неким Джоном Де Блазио, выпускником Вест-Пойнта и основан для выделения грантов «… в ведущих академических институтах, таких как Вест-Пойнт, Денверский университет и Северо-западный университет...» Далее во вступлении написано: «Благодаря этому финансированию мы надеемся повлиять на выпускников, которые будут руководить нашей нацией, учеными, которые ведут в своих областях обучения, и более широкими сообществами, с которыми сталкиваются эти институты.

В Вест-Пойнте мы стремимся создать Центр, который поможет армии США лучше задействовать местные общины в странах, где работают наши солдаты, чтобы мы могли быть более эффективными в достижении наших военных целей и избежать прошлых ошибок.

Мы создали наш фонд … для небольших грантов организациям и инициативам, согласованным с нашими целями, которые оказывают инновационное воздействие на их сообщества…»[8]

Вот оно оказывается как!

Самое что ни на есть «независимое информационное агентство», которое с радостью информирует своих читателей о начале травли Украинской Православной Церкви Московского Патриархата на государственном уровне, «помогая армии США» и наверняка согласовывая свои действия с «их целями». Ну что тут еще скажешь – ни убавить, ни прибавить.

Памяти священника и дипломата

Среда, 04 Апрель 2018 16:04

На протяжении многих веков русские люди стремились к святым местам.

Путешествовали в Святую Землю и в другие святые места из России иноки и миряне, мужчины и женщины, купцы и служилые люди, богатые и бедняки. Еще в XIX-ом веке их доставляли туда не комфортабельные самолеты, теплоходы и автобусы - русские люди шли пешком, ехали на лошадях и верблюдах, плыли по морю на купеческих иностранных кораблях, подвергая свою жизнь всевозможного рода опасностям и невзгодам, - любое паломничество и для состоятельного и знатного человека, и для бедного было сопряжено с опасностями буквально на каждом шагу... «Ино по-часту возстает футрина[1] великая», говорит о Черном море наш паломник иеродиакон Зосима (XV в.), и «валове страшнии, ож пред Филипповым заговеньем бывает». «На среди пути (т. е. из Иерусалима), - описывает тот же паломник свои злоключения, - найде на нас корабль котанаский, разбойници злии, и разбиша корабль пушками, аки дивие зверие, и разсекоша нашего корабельника на части, и ввергоша в море, и взяша, яже в нашем корабле. Меня же убогого удариша копейным ратовищем в грудь и глаголюще ми: «Калугере, поне дуката кърса» - еже зовется деньга золотая. Аз же заклинахся Богом живым, Богом вышним, что нет у меня; они же взяще мшелеш мой весь, меня же убогого во едином сукманце оставиша, а сами, скачуще по кораблю, яко дивии звери, блистающеся копьи своими, и мечи, и саблями, и топоры широкими. Мню аз, грешный Зосима, яко воздуху устрашитися от них».

В 1805 г. калужские дворяне братья Вешняковы, однажды осматривая развалины церкви Иоакима и Анны в сопровождении постоянно проживавшего в пaтpиаpхии Русского иеромонаха Арсения, чуть выйдя за пределы церкви, внезапно были окружены мальчишками-арабами с кинжалами в руках, размахивая которыми, они преграждали им путь. Проводники-арабы отнимали у русских паломников набранную в Иордане воду и выпивали ее: «…оторвали, жалуются они, от седла и нашу кожаную матару[2], и выпив воду, порожнюю назад отдали. Воду в бутылках сохранили мы при сем через то, что по наставлению людей, бывавших на Иордане, скрывали под платьем».

Впервые вопрос об учреждении в Иерусалиме представительства Русской Церкви и об обустройстве и содействии паломникам поднял настоятель московского Иерусалимского подворья архимандрит Арсений. Он писал Императору Александру I в 1816 году: «В Иерусалиме никто столько не терпит бедности и нужды в пище и одежде и в самом убежище, как поклонники русские». Русские паломники в Палестине тогда были лишены политического покровительства, нравственного руководства, возможности молиться на родном языке и нормального бытового и медицинского обслуживания, несмотря на значительность их расходов на паломничество. В 1838 году камергер императорского двора Андрей Муравьёв, посетивший Палестину, чтобы изучить состояние политической и церковной жизни в Святой Земле и содействовать укреплению позиции России на Ближнем Востоке, поднял вопрос о необходимости учреждения в Иерусалиме Духовной миссии. По мысли Муравьёва, влияние России в этом регионе должно было выразиться, в частности, в особом покровительстве российского Им­ператора над святыми местами, особенно над храмом Гроба Господня, гробницей Богородицы в Гефсимании и местом Рождества Христова в Вифлееме; а русский архимандрит в Палестине «мог бы иметь благотворное влияние на …единоверцев и распространять среди них свет и нужные познания».

11 (23) февраля 1847 года на докладе государственного канцлера и министра иностранных дел Российской империи графа Карла Нессельроде была учреждена Русская духовная миссия в Иерусалиме резолюцией Николая I для содействия укреплению православия на Святой земле, поддержания братских отношений с Иерусалимской православной церковью, а также для поддержки русских паломников.

Первым начальником миссии был утверждён 31 июля архимандрит Порфирий (Успенский). Вскоре усилиями Палестинского комитета в период с 1860 по 1864 годы в Иерусалиме было построено здание Русской духовной миссии, а внутри здания Миссии 28 июня 1864 году при начальнике миссии архимандрите Леониде (Кавелине) был освящён первый русский храм в Святой Земле во имя св. муч. Царицы Александры.

Как и сейчас, более ста лет тому назад, мир на Ближнем востоке был весьма хрупким: Иерусалим тогда находился во владениях находившейся при закате Османской империи. За влияние в слабеющей империи боролись разные политические и религиозные силы. Успешная, все более набирающая силу деятельность Русской духовной Миссии начала вызывать зависть и неприятие.

Вскоре, всего лишь через год после постройки и освящения храма о. Леонид оказался в центре дипломатического скандала. Однажды, когда Архимандрит Леонид проводил время в молитве в Лавре прп. Саввы Освященного, в Миссии был взломан его сейф и Патриарху Иерусалимскому Кириллу легла на стол переписка о. Леонида с нашим послом в Константинополе. Архимандрит Леонид  был обвинен Иерусалимским патриархом Кириллом во всех мыслимых и немыслимых грехах и преступлениях и объявлен последним «персоной нон-грата», подлежа немедленной высылке.

И тогда в самом эпицентре этой борьбы за русское влияние, за честь и достоинство державы Российской и Церкви Православной оказался необычной судьбы необычный священник. Архимандрит, ученый-византинист, церковный деятель, археолог, дипломат, ученый. Член многочисленных ученых обществ и учреждений России и Европы: Афинского археологического общества (1854), Одесского общества истории и древностей (1856), Имп. Русского археологического общества (чл.-кор. с 1857, почетный чл. с 1884), Московского общества любителей духовного просвещения (1869), КДА (1870), Немецкого восточного археологического общества (1872), Киевского церковно-археологического общества (1873), СПбДА (1873), Имп. Православного Палестинского общества (1882), МДА (1888) и пр. – Архимандрит Антонин (Капустин), человек, с именем которого связан период расцвета деятельности Русской Духовной Миссии на Святой Земле.

Архимандрит Антонин, в миру - Капустин Андрей Иванович, родился 12 августа 1817 года в с. Батурино Шадринского уезда Пермской губернии. Родители - священник Иоанн Леонтьевич Капустин и Мария Григорьевна Варлакова, происходили из семей священников.

Спустя 28 лет, в год 1845, бакалавр Киевской Духовной Академии Андрей Иванович был пострижен в монашество  Митрополитом Киевским Филаретом (Амфитеатровым) с наречением имени Антонин.

Через пять лет, 15 мая 1850 г. отец Антонин был назначен настоятелем церкви при русском посольстве в Афинах. Одним из важнейших его дел стало восстановление в Афинах находившейся в руинах древней церкви Ликодиму (св. Никодима, нач. XI в.), начатое в декабре 1851 года на деньги русского правительства и завершенное в 1855 г. После восстановления этот храм, освященный во имя Св. Троицы, был передан России и стал русской посольской церковью. Все строительные работы, роспись храма, а также предшествовавшие восстановлению церкви археологические раскопки велись под руководством о. Антонина, который в награду за труды 5 апреля 1853 г. Святейшим Синодом РПЦ был возведен в сан архимандрита.

В 1860-1865 гг. архимандрит Антонин являлся настоятелем посольской церкви в Константинополе. Это был период его наиболее плодотворной научной деятельности. И вдруг – внезапное назначение в Иерусалим…

Архимандрит Антонин до этого своего назначения уже был знаком с тонкостями восточной дипломатии в силу своего опыта служения в храмах Афин и Константинополя. Прибыв в 1865 году в качестве следователя по объявившемуся делу, о. Антонин, благодаря тонкому пониманию политической и церковной ситуации на христианском Востоке, прекрасному знанию греческого и ряда восточных языков и дипломатическому таланту, сочетавшемуся с личным обаянием, достоинством, весьма  с положительными результатами вышел из этой битвы.  – ему удалось восстановить хорошие отношения и с Иерусалимским Патриархом. В то же время он сумел убедительно предоставить Синоду факты и умозаключения о невиновности и правоте действий Архимандрита Леонида, вследствие чего, указом Св. Синода от 16 июля 1865 года тот был назначен настоятелем церкви при русском посольстве в Константинополе, а о. Антонин 5 июня 1869 года был утвержден в должности начальника Миссии в Иерусалиме.

Миссия, находилась в это время в сложных отношениях не только с Иерусалимским Патриархатом, но и с представителями других конфессий в Палестине, а также испытывала крайнее стеснение в денежных средствах, необходимых для ее работы. О. Антонин сумел постепенно улучшить положение Русской миссии, укрепив ее авторитет в Палестине. Добившись более внимательного отношения к ней со стороны русского правительства и Святейшего Синода, ему удалось создать серьезную материальную базу для деятельности миссии в Палестине и значительно расширить существовавшую систему русского паломничества на Святую Землю.

Стараниями архимандрита Антонина и на пожертвования, полученные от частных лиц, была приобретена земля вокруг Мамврийского дуба и на Елеонской горе, где по его проекту был построен русский монастырь Вознесения Господня. Прежде чем приступить к строительству, он провел на этом месте археологические раскопки, в ходе которых удалось обнаружить древние мозаики (VI-IX вв.) и погребальные пещеры. Вскоре состоялась покупка участка земли в Эйн-Кареме, неподалеку от Иерусалима, где был построен русский Горненский женский монастырь. На участке, купленном в Яффе, под его руководством был раскопан подземный некрополь, отождествленный с местом погребения прав. Тавифы. Были приобретены также земельные участки в Иерихоне, Тивериаде, Бейт-Джале, Вифлееме, Силоаме и Анате.

В 1883 году по поручению великого князя Сергия Александровича, председателя Императорского Палестинского православного общества, на принадлежащем обществу участке рядом с храмом Воскресения Господня под руководством о. Антонина проводились археологические раскопки, в ходе которых были обнаружены «Судные врата», а также остатки базилики, построенной в IV в. равноапостольным имп. Константином Великим. Раскопки этого места произвели сенсацию в науке, дав богатейший материал как для истории земной жизни и последних дней Спасителя, так и для истории христианских построек эпохи Константина Великого в Палестине. По личной просьбе вел. кн. Сергия Александровича архим. Антонин взял на себя руководство строительством церкви во имя св. равноап. Марии Магдалины в Гефсимании (1885-1888).

По указанию архим. Антонина на приобретенных им землях строились приюты для паломников и школы для детей православных арабов. При миссии был создан музей. В конце жизни о. Антонину удалось оформить 6 из 12 приобретенных им участков в принадлежавший ему «вакуф»[3]; согласно завещанию архим. Антонина, все его землевладения (кроме одного участка) были оставлены Святейшему Синоду Российской Церкви. Собственность России на остальные участки официально оформлял уже после смерти о. Антонина русский генеральный консул А. Г. Яковлев.

В это же самое время архим. Антонин участвовал в подготовке к изданию актов русского монастыря св. Пантелеимона на Афоне. В октябре-ноябре 1867 г. он изучал рукописи Патриаршей библиотеки в Иерусалиме, грузинские рукописи Крестного монастыря, в июне 1868 г. работал над каталогом рукописей и старопечатных книг лавры св. Саввы Освященного (ок. 700 ед. хр.). С начала августа до 18 сентября 1870 г. он вместе с помощниками составил описание 1310 греческих, 38 славянских и 500 арабских рукописей библиотеки монастыря вмц. Екатерины на Синае; за этот труд он получил в дар от братии монастыря уникальную рукопись - т. н. Киевские глаголические листки, переданные им позднее в библиотеку Киевской духовной академии. В палестинский период расширяется его личная коллекция рукописей, в которой помимо греческих имелись также славянские (кириллические и глаголические), арабские и древнеевропейские рукописи, греческие и славянские старопечатные книги, памятники византийского искусства, монеты.

Архим. Антонину принадлежит исследование, выявившее смешение в агиографической традиции сведений о свт. Николае Мирликийском с житием свт. Николая Пинарского, значителен его научный вклад как археолога и литургиста.

24 марта исполнилось 124 года с похорон Архимандрита Антонина (Капустина) в построенном им соборе Вознесения Господня в русском Вознесенском монастыре на Елеонской горе, но память благодарных потомков до сих зрит его образ через многочисленные постройки, храмы, земельные участки и археологические артефакты в паломничествах по Святой Земле, которые принесли славу России и Русской Церкви и долго еще будут ее нести сквозь века.



[1] буря

[2] сосуд для хранения воды. Его необычная форма восходит к  кожаным   матарам, которыми пользовались кочевники-тюрки.

[3] Вакуф — в мусульманском праве имущество, переданное государством или отдельным лицом на религиозные или благотворительные цели. В вакуф могли входить как недвижимое, так и движимое неотчуждаемое имущество, но лишь приносящее пользу (доход) и нерасходуемое.

Подписаться на рассылку